Баздырева Ирина Владимировна Смотрите также: Учебный сайт
Учебные материалы


Баздырева Ирина Владимировна



-- Умный пес и совсем не балда... умный... - бормотала она.

Крестьяне заметили их, и теперь глядели в сторону монахини и собаки с какой-то надеждой. Ника подошла к ним.

-- Вседержитель вам в помощь, добрые люди, -- поприветствовала она их, не решаясь и не желая смотреть на то, что лежало на земле перед ней.

-- И вам того же, милосердная сестра, -- ответили они на ее приветствие, и вернулись к прерванному спору.

-- Да не было такого никогда, чтобы он нападал, -- близоруко щурясь на Нику подслеповатыми, выцветшими глазами, прошамкал запавшим ртом, старик.

Из-под линялого капюшона драного короткого плаща торчали редкие седые волосы.

-- Отродясь такого не было в наших краях, -- говорил он волнуясь Нике, будто ожидая от нее поддержки.

-- Порождение демонское всегда им и останется, как бы ни лукавило это отродье, -- хмыкнул его собеседник, молодой горбатый мужчина, упрямо смотря на старика.

Длинные сальные волосы, обрамляли лицо с волевым подбородком. Теплая шерстяная туника, одетая поверх рубахи, была подпоясана кожаным поясом, за который был заткнут топор.

-- Это ваша собака? - спросила его Ника, испытывая к нему невольное уважение.

Горбун не вызывал жалости и не давал ни малейшего повода к ней, более того, Нике казалось, что она была бы оскорбительна для него и вскоре об его ущербности, как-то забывалось. А его лицо с твердым прямым взглядом, широкие плечи и сильные руки, внушали уважение. В приграничье все от рождения воины. Горбун рассеяно взглянул на пса.

-- Я не знаю с чьего двора может быть эта собака. Прежде, я ее тут не встречал... это рано или поздно должно было случится. Оборотень, он и есть оборотень. Можно ли верить словам того, чья природа изначально алчет крови...

Ника отвернулась, смотря в сторону кустов, среди них и у подножья деревьев белели пятна снега, мокрого и грязного. "Что это за место такое, что здесь повылазила вся нечисть?" - с тоской подумала Ника. Пес, преданно глядя ей в глаза, заскулил.

-- Я иду в деревню, -- решительно объявил старику горбун. -- Его нельзя оставлять здесь и тебе придется сторожить, пока я не приведу людей.

Не дожидаясь согласия старика, горбун пошел вниз, к деревне.

-- Это не может быть он, говорю тебе... - сипло крикнул ему в спину старик. Глаза его слезились. -- Ты что же, хочешь лишить нас надежной защиты? Забыл, как мы, почти, каждый день отбивали нападение орков, а варвары постоянно крали наш скот...

-- Один раз мы были глупцами, поверив в его небылицы. Больше такого не повториться. Мы не должны и дальше покрывать зло. Мало на нас лежат грехов, сможем ли теперь отмолить еще и этот?

Что говорил он дальше уже ни старик, ни Ника не слышали -- горбун исчез за поворотом тропы.

-- Безумец! -- бормотал старик в бессильной попытке остановить его. -- С кем вознамерился тягаться? Ох-хо... Настают последние времена... Что с нами всеми теперь будет? Раскрой, Вседержитель, этим неразумным глаза.

Только Нике было не до жалоб старика: она, все-таки невзначай, взглянула на то, что лежало у ее ног на земле, и упала в обморок.

Очнулась от того, что ее щеки гладило что-то теплое и шершавое. Над нею раздался недовольный голос старика:

-- А ну, пошел отседа... Ну, кому говорят...

И когда кожу ее щек начали растирать мерзлыми крупицами снега, она, от неожиданности, взвилась, тут же схватившись за голову. Видимо, упав, она здорово приложилась о землю затылком. Ника осторожно села. Поодаль сидел пес.

-- Не надо больше... прошу... - слабо запротестовала она, отклоняясь от рук старика с полными пригоршнями грязного снега.

-- Не надо, говорите, а сами бледны ровно смерть. Я-то уже наловчился приводить в себя обморошных, после того, как моя сноха Амелия все время хлопалась без чувств, когда носила моих внуков. Я ее тогда, то водичкой отолью, то снежком ототру...

"Дурак, какой-то! -- рассердилась Ника, отодвигаясь от него еще подальше. -- Не видит разве, что перед ним монашка"

-- Нет... знаете... не надо меня больше тереть. Я посмотрела на... отца Фарфа и вот...

-- А, я что говорю... - оживился старик, выбросив снег и вытирая руки о свой драный плащ. - Уж на что Амелия ловко потрошит свиней, что бы из их кишок делать кровяные колбаски, а падала, бывало, от одного вида раздавленной крысы, или от того, как корова телилась... а у отца Фарфа, вишь ты, сердце вырвано, да все косточки переломаны...

Зажав рот ладонями, Ника быстро переместилась к кустам и там, кое-как поднявшись на ноги, скрылась в них подальше от старика.

Пес, виновато опустив голову, потрусил за нею. Прислонившись к гладкому стволу березы, Ника по нему сползла на землю. Пес лег рядом и она положила ему ладонь на голову. Ей стоило бросить всего один взгляд на останки священника, чтобы образ его изуродованного тела, ярко и четко отпечатался в ее сознании.

Как все паршиво! Бесчувственная Айвен, ходячее проклятие Репрок, убийство священника, оборотень. Все это, нехорошей кучей свалилось на нее. И она, обязана эту кучу разгребать? И почему у нее такое чувство, что убийство священника предупреждение ей, лично. О чем? Плюнуть на все и уехать отсюда, но Айвен...

Если бы здесь были ее друзья и Дорган, они бы уже вмиг раскрутили это дело и Борг бы уже выколачивал своими внушительными кулачищами потроха из проклятого убийцы, потому что души, чтобы ее выколачивать, у этого изверга нет.

Какой ужасный день и как же ей плохо. Ника бездумно глядела в небо, видневшееся в просвете переплетения ветвей. Сможет ли она, теперь одна, вывести отсюда Айвен? "Могу... не могу... могу... не могу", - твердила про себя Ника, словно гадала по ромашке, глядя на блеклый, серый клочок неба и вдруг резко села. Пес поднял голову от лап, не сводя с нее тревожного взгляда. Нижние ветки вязов и берез были обломаны и валялись у их подножия на мерзлом снежном насте.

Только сейчас почувствовав, как у нее замерзла поясница, Ника поднялась и шагнула к дереву. Так и есть, несколько веток, не обломанных до конца, остались просто висеть. Она шла, задрав голову, разглядывая деревья у которых были начисто обломаны нижние ветви, пока над нею не навис густой шатер, ничем не потревоженных крон. Здесь было темно из-за плотно переплетенных ветвей.

Рядом, зарычав, залаял пес. Посмотрев на него, она увидела, что он обнюхивает широкий след темной обнаженной земли с которой сняли верхний травяной покров, перемешанный с палыми листьями и иглами хвои. И этот широкий след земли обрывался так же неожиданно, как и сломанные ветви деревьев, что начинался там, где он заканчивался. Они, словно, продолжали друг друга.

Пес обнюхивая сырую землю, вздыбил шерсть на загривке. Было похоже на то, словно некто, устав волочь тело по земле, взмыв с ним в воздух, пронесся ломая ветви и швырнул тело Фарфа оземь там, где его сейчас и нашли. "Отлично! - хмыкнула Ника -- Не хватало нам, до кучи, еще и летающего оборотня. А может у него такой "аховый" прыжок. Как в сказке про серого волка, который прыгал через поля, леса, реки и, даже, горы...".

-- Как, думаешь, мог оборотень с отцом Фарфом в зубах покрыть такое расстояние в прыжке?

Пес беспокойно переступил, сел судорожно облизнувшись, всем своим видом показывая, свое отношение к подобному предположению.

-- Вот и я думаю, что не мог. Да и зачем? Скушал бы его на том же месте где напал и все дела. Пойдем посмотрим, откуда беднягу Фарфа волокли...

Пес тут же сорвался с места и потрусил по темной полосе взрыхленной земли. Носком башмака Ника уложила ком земли с торчащим пучком пожухлой травы обратно в ямку откуда он был вывернут, и прибив его деревянной подошвой, пошла за трусившим впереди, псом.

-- Могу... не могу... - все бормотала Ника, пока не остановилась, глядя на дохлого мула со свернутой на бок головой, и огляделась. -- А знаешь, кто у нас отличный летун и передвигается только по воздуху? - спросила она пса.

Пес сел и склонив голову на бок, навострил уши - весь внимания.

-- Балахон! -- возвестила Ника, подняв палец. -- Все те два раза, что я сталкивалась с ним, он даже не касался земли ногами, и если летающих оборотней, в принципе, не бывает... Эй! Что ты там увидел? - крикнула она вслед, сорвавшемуся псу и побежала за ним по проложенной копытами мула, тропке, что бросалась из стороны в сторону.

Разглядывая изломанные кусты по обе ее стороны, Ника сообразила, что бедное животное неслось здесь, не разбирая дороги. По этой тропинке, они вышли на широкую, проторенную тропу с колей, оставленной тележными колесами, которая выводила на дорогу, шедшую на юг, в город. По ней Ника с отцом Фарфом прибыли в Репрок.

- Теперь смотри, что у нас с тобой получается, напарник, -- обратилась она к псу. -- Отец Фарф решил выехать на дорогу, чтобы добраться до города. Так? Но на этой тропе его испугали, заставив спасаться бегством, так что он несся через вон те кусты, пока убийца не догнав его, убил мула, а потом взялся за самого Фарфа. Но вот, только, кто их спугнул?

Они с псом полезли обратно в кусты, через которые бестолково бежал мул и вышли по другую сторону тропы. Пес бежал за Никой опустив морду к земле.

-- Нашел что-нибудь?

Пес сел и яростно зачесал за ухом.

-- Тогда пойдем туда где лежит мул. Посмотрим, может там мы проглядели следы того, кто преследовал их?

Но дойдя до мертвого мула, Ника растеряно поглядела на пса. Этот отрезок пути, она как и он, шла чуть ли не упершись носом в землю, но никаких других следов, кроме следов мула, не увидела. Если это был оборотень, то где следы его лап?

Ника склонилась над мулом. У него была сломана шея. Неподвижный глаз прикрыт веком из-под которого желтел белок, испещренный сеткой кровеносных сосудов. Язык вывалился. Виднелись изъеденные зубы. Мул был стар, но отчаянно, с прытью молодого скакуна, спасал жизнь свою и своего хозяина. Ника обошла мертвое животное и даже склонилась над ним. Никаких ран и ни капли крови возле него.

-- Это не оборотень, -- уверенно сказала Ника. -- Он нисколько даже не погрыз его и нет нигде отпечатков зверинных лап. Мулу свернули голову, зато Фарфа, зачем-то, потащили дальше. Потом, приморившись тащить, поскакали с ним по деревьям, или полетели -- это как кому нравиться, сбросили его с высоты на землю и вырвали сердце. Вот, такая вот хрень вырисовывается. Согласен со мной, офицер Ли?

Пес, чувствуя, что обращаются к нему, приподнял уши и склонив голову на бок, посмотрел на Нику.

-- Отлично! Вижу, мы с тобой сработаемся, напарник. Теперь слушай, что я думаю обо всей этой бодяге в целом. Кому-то хотелось, чтобы подумали на оборотня и, этот кто-то, полез в его угодья. Ведь летающее проклятье Репрок из замка не вылезает, а оборотень охотится в лесу и шастает вдоль границы пугая орков, не подходя к деревне. И если это сделал Балахон, то получается, что он никакое не проклятие рода Репрок. А ему, судя по всему, не выгодно, чтобы так думали, -- Ника посмотрела на пса. Тот опустив голову к земле, что-то там нюхал, кажется, слушая ее внимательно. -- Теперь попробуем увязать убийство отца Фарфа с тем, что произошло в замке. Предположим, отец Фарф пришел к сэру Ригану просить у него коней и сопровождение. Таким образом, Балахон узнает о нашем намерении увезти из Репрок леди Айвен. Сэр Риган обещает, все сделать, но вот договориться с надежным человеком в городе, чтобы приютил у себя леди Айвен и не выдал погоне, если таковая случиться, обязал самого священника. И когда отец Фарф выехал из деревни, сэр Риган принимает свое истинное обличье, и перехватывает его на этой тропе.

Пес затявкал.

- Что? Что тебе не нравится? Это же всего лишь мои предположения. Я ведь не настаиваю на том, что именно так оно и было. Я могу продолжать? Спасибо. Когда эта тварь появилась перед ними, мул перепугался и понес отца Фарфа, который уже ничего не мог поделать со своей ошалевшей скотиной, до тех пор, пока мул, споткнувшись, не сломал себе шею. А оглушенного отца Фарфа сэр Риган протащил волоком, вон до тех кустов. Там старик очнулся и оказал сопротивление.

Пес снова тявкнул.

-- Не в том смысле, конечно, что полез драться,-- поправилась Ника, -- а в том, что начал доставать его молитвами. Тогда сэр Риган поднимается с ним в воздух и швыряет беднягу на землю, а потом, вырывает у него, еще живого, сердце. Только зачем он это сделал? Вопрос? Чтобы изобразить оборотня, для устрашения, или еще для чего-то? Знаешь, когда сэр Риган становится Балахоном у него такие мерзкие руки... Эх! Надо было решиться и посмотреть поближе на рану отца Фарфа, но у меня не хватает духа... Чего ты опять разлаялся?

Они вышли к тому месту где лежало тело священника. Там, трое деревенских мужиков во главе с горбуном, укладывали останки отца Фарфа на носилки. Старик, свекр Амелии, укрывал его плащом. После чего небольшая процессия, молчаливо, двинулась к деревне. Ника с псом замыкала это мрачное шествие.

Но едва, они миновали крайнюю хижину, пес куда-то пропал, видимо не желая связываться с метными собаками. А вошедшая в деревню процессия сразу же нарушила ход ее обыденной жизни. Из хижин и загонов для скота, бросая все свои дела, к ним выходили люди и шли кто рядом с носилками, кто позади них. Тихо причитали женщины, угрюмо молчали мужчины, иногда перебрасываясь скупыми словами.

Деревня уже знала, что оборотень растерзал отца Фарфа и, почему-то, винила в этом замок. Из тихих разговоров и перешептываний Ника поняла, что и в этих, глухих приграничных землях, здешнее общество было разделено на "верхнее" и "нижнее". В замке обитали "верхние". Здесь не говорили, что вот он из замка, а что он "с верха". К "нижним" относилась деревня с ее жителями.

Но "верхние" и "нижние" всегда объединялись против своего общего врага -- орков и варваров, нашествие которых отражали сообща. И всегда, в случае неожиданного нападения, замок укрывал за своими стенами "нижних", но в обычное время "верхние" и "нижние" держались обособленно друг от друга. И Ника понимала, что с нею в деревне не будут откровенничать только по тому, что она "с верха". А если и пойдут навстречу, то скорей всего из-за того, что и в замке она была чужой.

Решив, что тело Фарфа несут к храму, Ника удивилась когда мужчины остановились у кузницы, опустив носилки на землю. Под навесом их ждал кузнец, позади него стоял Ральф, выглядывая из-за плеча отца. Сняв прожженные рукавицы и молча отшвырнув их в сторону, кузнец подошел к носилкам и склонившись над ними, приподнял плащ. Он долго смотрел на священника, потом выпрямился и оглядел обступивших его односельчан.

-- У него вырвано сердце, -- сказал он. - Кто мог совершить подобное злодеяние?

Из толпы вышел горбун.

-- Задай себе вопрос, кому мешала эта кроткая душа и ты сам ответишь на свой вопрос. Там, -- горбун вытянул руку в сторону темного монолита замка, -- там, свило свое гнездо зло. Репрок стал его прибежищем. В нем зреют тайные преступления и отец Фарф, как мог, пытался уберечь нас от растлевающего зла, что идет с "верха". Теперь ничто не помешает этому и никто не встанет между нами.

Кузнец кивнул и горбун, чувствуя единодушное согласие окружающих, продолжал:

- Ты, Хоуги, сын Герома, как и Яррос, сын достопочтенного Фитча, как и Рональд, сын Куоза слышали слова нечестивой клятвы, что ни одна живая душа не будет им загублена. Ты не поверил лживым обещаниям и ушел, а я остался, чтобы ответить согласием на лукавое предложение.

Кузнец Хоуги снова кивнул, подтверждая слова горбуна.

-- Мы поклялись терпеть его присутствие и не трогать его до первой крови. Он должен понести заслуженную кару.

-- Замок не отдаст его, -- глянул на него исподлобья кузнец.

-- Он нас защищает! И почем знать, может это не он убил священника? - выкрикнул из толпы одинокий дрожащий, старческий голос и Ника готова была поклясться, что он принадлежит свекру Амелии.

Горбун поднял руку, призывая всех к вниманию.

- Да, он защищал нас, но это продолжалось до поры до времени. Я вовсе не умаляю его заслуг и охотно признаю их, но разве вы не видите, что он уже не тот за кем мы шли. Он больше не властен над собой. Его душа и тело согласились со злом, и он уже готов отдать ему нас, наших жен, детей, нашу кровь.

-- Что ты предлагаешь, Лофтон? - спросил кузнец.

-- Пусть он придет в наш храм и перед всеми честными людьми признается в содеянном, либо опровергнет свою причастность к этому злодеянию.

-- Он может не захотеть разговаривать с нами, -- помрачнел Хоуги.

-- Это ли не ответ на вопрос: виновен он, или нет.

-- И снова ты прав, -- согласился кузнец. -- Если он не придет в храм и не оправдается в злодействе в котором мы обвиняем его, то он больше не будет знать покоя на этих землях. Но прежде мы оплачем и похороним отца Фарфа, а потом я отправлюсь на "верх" и передам ему решение нашей общины. И да помогут нам все святые и ангелы небесные.

Умолкнув, он нагнулся и взялся за носилки. Горбун последовал его примеру подхватив их сзади, и вся деревня направилась за ними к храму, чтобы оплакать священника, принявшего мученическую смерть.

А Ника, отделившись от процессии, побрела к замку. Она страшно устала и проголодалась. Начинался снег. Мокрый, он, падая на землю, превращал ее в непроходимую грязь. Кого хотела призвать к суду деревня? Кого имели в виду, говоря, что он с "верха"? Ника терялась в догадках. Почему они ни разу не назвали по имени того, кто оборачивался зверем? Видимо, из суеверного страха. До сих пор она полагала, что оборотень не имеет никакого отношения ни к замку, ни к тем событиям, что происходят в нем. Она считала, что оборотень -- миф, существующий сам по себе. Ведь никто не встречал его и он никого, прежде, не трогал.

Но "он", оказывается, не только существовал и жил в замке, но и сумел договориться с "низом" о мирном с ним сосуществовании. Кроме того, они настолько уважали и верили ему, что пошли с ним на сделку. Кто это мог быть? Криспи? Кто-то из солдат гарнизона, что был родом с "низа"? А может сам барон, прикидывающийся немощным, чтобы держать все под своим негласным контролем? Думай, Караваева, думай. Ох, не многовато ли нечисти для замка Репрок?

Ника прошла по мосту и миновала арку ворот у которых маялся в одиночестве, уже знакомый Нике, солдат дружок Ральфа, Сайкс Поуэ.

-- Добрый день, Сайкс.

-- Не такой уж он и добрый. Вы ведь идете с "низа", сестра? Верно ли что отца Фарфа... что его постигла страшная участь?

-- Увы, да...

-- Кто такое мог сотворить? Что болтают об этом "внизу"? Кого винят в его гибели?

-- У него вырвано сердце. Говорят, что это сделал оборотень.

Сайкс вдруг смерил ее неприязненным взглядом.

-- Мой тебе совет, монашка, попусту не болтать о том, чего не разумеешь, и держать свой рот закрытым, когда речь зайдет об этом.

-- А, что такого я сказала?

-- Ничего. И хорошо бы тебе не забивать свою голову нашими делами, потому как не по твоему они уму. Лучшее, что ты можешь сделать, это насовсем убраться из этих мест.

Ника, молча повернулась и пошла через двор к крыльцу. Да, что такого она сказала-то, что Сайкс взбесился, да еще и смачно сплюнул ей в след.

Но следовало вернуться к насущным проблемам, потому что все ближе и неумолимее подступал вечер. У нее не было уверенности, что в эту ночь ей помогут четыре призрака, а ведь этой ночью сэр Риган придет уже не к леди Айвен, а к Нике, чтобы свести с ней счеты. Хватит ли у нее силы и самообладания противостоять ему в одиночку и выдержать, вновь надвигающийся, кошмар.

Холл заполняли, шедшие с кухни аппетитные запахи жареного мяса и свежей выпечки. И Ника, вместо того, чтобы подняться в покои леди Айвен, свернула к ней. Однако, чем ближе она подходила к кухне и чем назойливее манил аромат готовящихся кушаний, тем сильнее ее одолевала тошнота.

Вряд ли, в ближайшее время, она сможет взять в рот мясо: так подействовал на нее вид погибшего отца Фарфа. А ведь с утра она ничего не ела. Ника уже прошла коридор, ведущий к кухне, слыша стук котлов, разноголосый гомон стряпух и поварят, когда, пришедшая ей на ум идея, заставила остановиться перед дверью каморки Криспи. Идея была не только сумасшедшая, но и рискованная.

Ника колебалась какое-то мгновение, но не в силах побороть искушение найти здесь ответ, хотя бы на один из своих вопросов, тихонько толкнула дверь. Она приоткрылась и Ника, быстро оглядевшись, проскользнула в каморку, плотно прикрыв ее за собой. Прислонившись к ней спиной, она уняла бешено колотящееся сердце и, с пристальным вниманием огляделась.

Что понадобилось здесь Ригану-колдуну? И почему Криспи так распсиховался, когда Ника спросила его об этом? Здесь ведь кроме конторки, полок из толстых досок, забитых писчими книгами, да, обитого медью, сундука, больше ничего не было.

В пять шагов Ника достигла противоположной стены, протиснувшись между конторкой и сундуком, и снова между конторкой и стеной. Может сэр Риган приходил сюда из-за денег? Ника задумчиво взглянула на конторку. М-да, чтобы ни делал тут сэр Риган, места для него здесь было явно маловато.

Сложив на груди руки, Ника в безысходности прислонилась к полкам спиной, потеряв надежду разгадать эту загадку. Под ее весом полки, вдруг, подались назад, поехали, и Ника, так ничего и не поняв, неловко повалилась на каменный пол.

Лежа на спине, она озадачено разглядывала потолок, представлявший собой игру резких контрастов: низкий беленый мелом с толстыми темными балками потолок каморки, и бездонный черный свод. Ника лежала, глядя в верх, сложив руки на животе. "Ну вот! Опять потайной ход. И ничего хорошего из всего этого не выйдет. Не надо было сюда соваться. Не надо..."

Морщась, Ника перевернулась на живот, встала на колени и посмотрела в зияющую дыру потайного хода. Оттуда на нее пахнуло затхлой сыростью и опасностью. Поднявшись, Ника отряхнулась. "А не устроить ли себе еще одну маленькую гнусность, как говаривал один чеховский герой, а?" - и перенастроив зрение на дровское, вошла в потайной ход.

Теперь хоть стало понятно, как Риган-колдун проникал в замок, когда, якобы, патрулировал рубеж. А те случаи, когда он являлся сюда открыто, служили больше для отвода глаз.

Не, но Криспи каков! Ника уперлась в тупик -- земляную стену и зашарила по ней, натыкаясь на корни деревьев и путаясь в корнях травы. Получается, что и Криспи нельзя доверять? Старый преданный вояка! Только кому преданный?

Ее, перепачканные в земле, ладони уперлись в камень. Есть! Но осмотрев и ощупав вросший в землю валун, Ника расстроилась -- ей нипочем не сдвинуть его с места. Да и не только ей, наверное. Значит, должен существовать другой, более легкий и удобный способ сдвинуть этот камень. Какой-нибудь скрытый механизм, что ли...

Пядь за пядью, ощупывая земляную стену рядом с камнем, она передергала и пообрывала все торчащие корни, надеясь, что может они приведут в действие этот самый механизм. Но все ее попытки оказались напрасны и она, в сердцах, толкнула камень плечом. Неожиданно, он сдвинулся в бок, открыв узкий проем выхода. Ника толкнула еще и камень, словно нехотя, сдвинулся еще, расширяя проем настолько, что теперь она могла свободно пройти через него.

Выбравшись из хода, Ника с наслаждением вдыхала холодный, пахнущий снегом, воздух и оглядываясь вокруг, соображала, где находится по отношению к замку. Какой сейчас был час Ника, при всем желании, определить не смогла. Солнца не было, а небо затянули снеговые тучи. Она стояла на опушке недалеко от замка и, судя по видневшимся из-за изломанной линии верхушек деревьев, башен, вышла на его зады.

Ее окружали непроходимые дебри лесной чащи, в которых уже начинали сгущаться ранние сумерки. Ника посмотрела на открытый вход в подземелье и попыталась закрыть его, вернув камень на место, то есть упершись в него плечом, принялась толкать. Бестолку! Камень не сдвинулся с места. Здесь, по-видимому, тоже дело обстояло довольно просто и нужно было немного подумать, но Нике было лень ломать голову над этим. Проще, было тупо толкать, надеясь, что и в этот раз ей повезет.

-- Помочь? - с насмешливым сочувствием спросил за ее спиной мужской голос, введя Нику в состояние соляного столба. Неожиданно прозвучавший в безмолвии лесной глуши, он казался плодом ее разыгравшегося воображения и подействовал так, словно ее с размаха ударили в спину.


Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная