Лев Успенский. Слово о словах Смотрите также: Учебный сайт
Учебные материалы


Лев Успенский. Слово о словах



Тем более ясна необходимость словаря совсем мало кому известных древнерусских слов. Тут и доказывать нечего.
Во-первых, древнерусский язык слишком резко отличается от нашего современного; каждый, кто пробовал читать "Русскую правду" или "Поучение Владимира Мономаха", на себе испытал это. Во-вторых, наш сегодняшний язык вырос из древнерусского. Он сохранил множество древнейших слов в почти неизменном виде (гора, вода, бор, поле, огонь, бой, Русь и т.п.) и значении; тысячи нынешних слов, понятных каждому, являются лишь незначительными вариантами к их же древнему звучанию или значению (вълкъ и волк, слънце и солнце, пълкъ и полк). В-третьих, многие наши сегодняшние слова, которыми мы поминутно пользуемся, утеряли за долгие века свои старые связи. Они могут показаться нам безродными пришельцами, пока мы не найдем их прямых прародителей в языке древних и древнейших эпох жизни нашего народа.
Таким образом, ясно: наряду с толковым словарем литературного русского языка ученым приходится непрерывно работать и над составлением других его словарей - древнерусского, областных, профессиональных. Без них не может обойтись языкознание; необходимы они и просто для культурной жизни всей нашей страны. Так любопытно приглядеться, какова же она, эта работа лексикологов-словарников, подумать, не можем ли и мы с вами хоть чем-нибудь помочь им.
"МУЗЕИ СЛОВ"
Если в мучительские осужден кто руки,

Ждет, бедная голова, печали и му´ки,

Не вели томить его делом кузниц трудных,

Ни посылать в тяжкие работы мест рудных.

Пусть лексикон делает. То одно довлеет:

Всех мук роды сей един труд в себе имеет!

Феофан Прокопович

"Делать лексикон" значит "составлять словарь". Занятие, казалось бы, спокойное и мирное, а вот ведь в каких черных красках рисует его современник Петра 1. Неужели и верно эта работа хуже каторги? Почему?


Она делится на два важных этапа. Сначала надо собрать все слова, которые интересуют лексикографа, потом их "истолковать", объяснить. Ни в том, ни в другом случае никто не может полагаться на свою память: нет людей, которые держали бы в голове все слова того или иного языка, знали все их значения. Вы не понимаете слова "гном", я забыл глагол "ёрничать", а ваш друг даже представления не имеет о существительном "дио´птр". Мы не включили бы их в словарь, не сумели бы правильно выяснить их смысл. А все они употребляются в русской литературе.
Значит, прежде всего необходимо собрать как можно большую коллекцию слов русского языка, общего современного языка, древнерусского или одного из областных диалектов, в зависимости от того, чем именно мы хотим заняться. Сборы эти всегда и во всех случаях оказываются делом трудоемким и нелегким.
Было время, когда им занимались одиночки-энтузиасты на свой страх и риск. Знаменитый наш лексикограф Владимир Даль посвятил почти всю свою сознательную жизнь составлению большого словаря народной речи. Начал он его юношей, кончил старцем. Вот что рассказывает он:
"С той поры, как составитель этого словаря себя помнит... жадно хватая на лету родные речи, слова и обороты... записывал [он] их без всякой иной цели и намерения, как для памяти, для изучения языка, потому что они ему нравились... Прошло много лет, и записи эти выросли до такого объема, что при бродячей жизни (В. Даль был по профессии военным врачом. - Л. У.) стали угрожать требованием для себя особой подводы... Живо припоминаю пропажу моего вьючного верблюда еще в походе. 1829 года, в военной суматохе, перехода за два до Адрианополя. Товарищ мой горевал по любимом кларнете своем, оставшемся, как мы полагали, туркам, а я осиротел с утратою своих записок; о чемоданах с одеждою мы мало заботились. Беседа с солдатами всех местностей широкой Руси доставила мне обильные запасы для изучения языка, и все это погибло! К счастию, казаки подхватили где-то верблюда с кларнетом и записками и через неделю привели его в Адрианополь. Бывший же при нем денщик мой пропал без вести..."
Это было в 1829 году, а первый том словаря Далю удалось выпустить только в 1861 году. Тридцать лет непрерывного самоотверженного труда позволили ему Собрать около 200000 русских слов, создать книгу, которая и сейчас не утратила цены и значения. Но Даль, не будучи языковедом, не имея специальной подготовки, работал один. Поэтому словарь его изобилует ошибками, неверными толкованиями, неосновательными догадками. Теперь в нашей стране дело изучения слов русской речи ведется иначе. Теперь им занимаются не одиночки, а крепкие коллективы ученых, сотрудников языковедческих учреждений. И те коллекции, которые ими скапливаются, не уместились бы ни на каких "подводах" и "верблюдах": они составляют грандиозные картотеки, целые любопытнейшие "музеи слов".
Возьмите, например, замечательную картотеку словарного отдела Института языкознания в Ленинграде. Она хранит около семи миллионов карточек с записями различных русских слов. Около семи миллионов! Если каждая карточка весит только два грамма, то и то общий вес "музея" равняется четырнадцати тоннам! Какой уж тут верблюд!
Законен вопрос: почему карточек так много? Неужели же русский язык столь необычно богат словами? Неужто их число измеряется миллионами? Естественно спросить и о другом: как составилась такая громадная коллекция? Что она собой представляет? Как работают над ней ученые и для чего именно она нужна?
Разумеется, слов у нас гораздо меньше, чем этих карточек с записями. Сотрудники словарного отдела полагают, что ими зарегистрировано около 400-500 тысяч разных русских слов. Вероятно, в коллекции есть пропуски (она и сейчас непрерывно пополняется), но, в общем, цифра эта близка к исчерпывающей. А для того чтобы понять, для чего необходимо столь чудовищное количество карточек, сто´ит мысленно заглянуть в любой такой "музей слов".
Он не похож на другие музеи, - скажем, на зоологический, с его красивыми витринами, где полярная сова сидит на картонном ропаке, прикрытом искусственным снегом из ваты и бертолетовой соли, а семья утконосов весело полощется под сделанной из стекла поверхностью воображаемой австралийской речки. Не похож и похож!
В картотеке тысячи и сотни тысяч карточек установлены в длинных ящиках наподобие библиотечных каталогов. Каждая карточка размером с почтовую открытку стоит на своем точном месте по алфавиту. Что написано на ней?
На карточке написана какая-нибудь фраза, отрывок из текста книги, документа или кусочек подслушанной кем-либо живой речи. Например:
"Пускай же говорят собаки: ,,Ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на Слона!''"
В этой цитате слово "собаки" подчеркнуто или выделено каким-либо способом, а внизу сделано указание: "И. А. Крылов, "Басни", стр. такая-то". Эта карточка стоит в ящике на букву "С", на слово "собака". И если вы возьмете одну из ее соседок, то и на ней вы встретите выписки, в которых - во второй, в третий, в десятый раз - будет встречаться так же подчеркнутое то же самое слово. Зачем это нужно? Неужели ученые не могут запомнить и объяснить даже такое слово, всем известное, совсем простое?
А что оно, по вашему мнению, означает? Ну конечно: "Прирученное человеком хищное животное, близкое к волку, лисице и другим". Что же еще можно добавить?
Но вот я вытаскиваю еще одну карточку. На ней написано довольно странное: "Оставив тяжело нагруженную деревянную собаку на перекрестке двух штреков, мальчик на четвереньках пополз на стоны..." Неужели и тут речь идет о "прирученном хищном животном"? Конечно, нет: лет пятьдесят - сто назад рудокопы называли "собаками" рудничные тележки, на которых отвозили по штольням породу. Можно встретить и такую запись: "По тем кустам пройдешь, столько собак в портки вопьется, скребницей час не отчистишь!" Оказывается, в Псковской области "собаками" называют цепкие семена сорного растения череды´... А что значит сочетание слов "морская собака", "летучая собака"? А сколько совершенно неожиданных значений имеет уменьшительное слово "собачка": это и "гашетка огнестрельного оружия", и "особый зубец в механизме, препятствующий обратному движению", и "клинышек", и "щеколда"... Что же получается?
Выходит, что слово, взятое само по себе, в отдельности от других слов, вне фразы-предложения может оказаться совсем непонятным для нас. И наоборот, каждое новое предложение, новый кусок живой речи иной раз способны дать нам понятие о таком значении хорошо известного слова, о котором мы и не догадывались.
Вот почему и приходится на одно слово делать не одну, а много выписок. Не слишком много, чтобы они не заполняли собой и без того обильный "музей слов", но и не слишком мало; иначе многие и, быть может, очень важные значения этого слова останутся непонятными и незамеченными. Иначе говоря, тут-то и обнаруживается сходство нашего "музея слов" с зоологическим музеем. Там ученые стараются размещать чучела животных в их природной обстановке вовсе не красоты ради, а для того, чтобы можно было правильнее и полнее судить об их особенностях, о том, для чего, скажем, тигру нужна его пестрая раскраска или дятлу упругий жесткий хвост. И здесь языковеды тоже стремятся воссоздать естественные условия, в которых живут слова нашей речи: они ведь никогда не встречаются нам "сами по себе"; они всегда показываются в живой связи с другими словами, мелькают в хороводах предложений, в сложной перекличке с другими своими собратьями,
Теперь этот вопрос, мне кажется, выяснен. Остались другие: как составляются такие коллекции, откуда берутся их карточки, какую работу над ними ведут? Тут нам придется принять в расчет, что, как мы уже говорили, все это может меняться в зависимости от того, с каким именно словесным материалом, с какими потоками могучей реки русского языка мы имеем дело, какую ставим перед собою цель.
В МИРЕ ДАВНО ОТЗВУЧАВШИХ СЛОВ
Представьте себе, что вы историк, занятый чтением старинных рукописей. В грамоте одного из тверских монастырей, помеченной концом XVI века, вам попадается непонятная строчка:
"...и была та земля ране монастырская, и брана на посад под веденцы..."
Что может это значить? Слова "земля", "посад", "брана", "монастырская" понятны. Но что такое "веденцы"? Из одного предложения не выяснишь не только смысла нового слова, но даже ка´к оно звучит в именительном падеже единственного числа: "ведене´ц", как "бубене´ц" или "огуре´ц", "ве´денца", как "у´лица", "гу´сеница", или "веденца´" - вроде "пыльца´", "грязца´". А может быть, еще и "веде´нца".
Еще хуже со значением слова: может быть, эти "веденцы", под которые заняли монастырскую землю, - овощи; действительно, что-то вроде огурцов или капорцев? А может статься, они строения или сооружения наподобие прудов - "копанцев", или просто растения как "саженцы"? Непонятно! Можно, вероятно, порывшись в древних рукописях, найти более ясный отрывок, содержащий это же слово; но для этого надо перерыть сотни старых грамот, книг, документов без большой надежды скоро наткнуться на него. Это, конечно, немыслимо.
Было бы очень печально, если бы не существовало "музеев слов". Вы идете в один из них, - скажем, в наш, ленинградский, - в картотеку словарного отдела Института языкознания. Древнерусскому языку отведено в ней полтора миллиона карточек. Вы заглядываете в них и с благодарностью видите: опытные охотники за старыми словами давно проделали за вас нужную работу: они собрали целый букет примеров на заинтересовавшее вас слово. Читаем их подряд.
Первая карточка ничего нового не дает: "Взято с пермской земли двадцать веденцов..." Тут это слово может значить что угодно. Вторая тоже помогает мало: "Дал вклад Кузьма Устюженский веденец кафтан бархатный черный пуговицы золотые..."
Ясно одно: в именительном падеже единственного числа наше слово звучит как "ве´дене´ц", оно мужского рода. Но предки наши писали не всегда тщательно; к знакам препинания либо вовсе не прибегали, либо расставляли их каждый по-своему. Как понять: кафтан, что ли, назывался веденцом, или же это звание самого "вкладчика" (жертвователя), Устюженского Кузьмы? Туманно. Но, открыв третью карточку, мы с облегчением читаем:
"...а на том месте - лавка Якимки, московского веденца..." Победа! Выяснено твердо: "ве´дене´ц" - человек. Но какой? Означает ли слово это профессию (может быть, он "кузне´ц", "купе´ц"?), характеристику ("глупе´ц", "сорване´ц") или еще что-нибудь? Сказать трудно.
Еще и еще перебираете вы карточки, радуясь тому, что их так много, и, наконец, натыкаетесь на то, что вам нужно:
"...Осипко Осипов с братом по государеву указу приведены в Новгород в веденцах и помогу взяли из казны и, не хотя быть в тягле, заложились у митрополита..."
Вот теперь, если вы историк, перед вами нарисовалась целая яркая картина древней жизни. В те далекие времена существовали на Руси полусвободные переселенцы. Их направляли на пустынные окраины, выдавая на обзаведение ссуды из казны. Эти веде´нцы´, или све´денцы´, становились людьми "тяглыми", подневольными; чтобы выкупиться из царской кабалы, им приходилось закладывать себя самих, точно вещи в ломбарде, у какого-нибудь богатея. Так и Осипко заложил себя и брата митрополиту.
Все стало понятным, но ведь не из одной этой последней карточки, - из всех! Без других примеров и этот не помог бы: а вдруг "привести в веденцах" значит "привести в кандалах" или "в рубищах"? Но мы уже узнали: "веденец" - человек. Так, сличая несколько текстов, можно установить значение даже очень непонятного старого слова. Этим иной раз приходится заниматься самому историку; но постоянно, повседневно этой работой заняты люди, которые хотят снять с других тяжкий труд по разгадыванию старых слов, языковедылексикографы. И для них обширные коллекции "музея слов" - прямая необходимость.
Годами скапливают эти собрания текстов опытные охотники за давно отзвучавшими словами - выборщики словарных отделов. Работа далеко не простая: ни одного слова нельзя упустить; проворонишь его, и кто знает, когда вторично упадет на него глаз человека; может быть, через десятки лет! А с другой стороны, нельзя и выписывать, как хотелось бы, все слова древних рукописей подряд: они загромоздят "музей слов" миллионами ненужных повторений.
То же и с примерами: одни сразу раскрывают точное значение слова, другие не говорят почти ничего. Хотелось бы плохие отбрасывать, но опасно: а вдруг хороших не встретится?!
Я привел в виде образца слово "веденец"; но таких и еще более непонятных слов в древнерусских текстах множество. Существует целая литература споров по поводу многих загадочных выражений, обнаруженных в "Слове о полку Игореве". Что такое "харалу´жная" сталь? Как надо понимать выражение "дебрь Киса´ня"? Кого подразумевал гениальный автор под "дивом", который у него "кычет верьху древа", - птицу, человека или божество? Многие из них не поддаются разгадке именно потому, что нигде, кроме "Слова", не встречаются. Не встретились пока что! Но, может быть, охотники за древними словами их когда-нибудь и найдут еще...
Мне хочется познакомить вас еще с одним занятным примером таких загадок, со словом "вевеля´й".
Вот фраза:
"...а на том возу казна стрелецкая, да иная кладь, да три вевеляя..." Или: "...и в то сельцо приходили стрельцы и с вевеляями..."
Можно подумать: "вевеляй", видимо, какой-то военный инструмент или оружие, только какое именно?
Будь в наших руках эти два примера, дело было бы, пожалуй, безнадежным. Но в "музее слов" не одна и не две карточки содержат каждое любопытное слово. И среди них имеется такая: "...от всяких двадцати ратных человек ставлю я по одному ротмистру или по два рядовых вевеляев".
Выписка сделана из старинной книги по воинскому делу. Она ясно показывает: "вевеляй" - не предмет. Это особый военный чин, звание. Языковедам удалось установить и его значение и самое происхождение слова. "Вевеляй" - переделанное на русский лад немецкое слово "фельдвайбель" (теперь мы произносим его тоже не очень точно: "фельдфебель"). Вевеляи были в допетровской Руси младшими стрелецкими командирами, вроде наших старшин.
Я думаю, вам хорошо понятно, до какой степени важны такие правильно подобранные, тщательно выисканные выписки, какой большой опытностью, умением, знанием дела должны обладать те, кто их собирает по старым документам, - охотники за древними, ископаемыми из архивной пыли словами.
В ПОГОНЕ ЗА ЖИВЫМ СЛОВОМ
Мы говорили сейчас о словах, которые уже давно отзвучали. Их нет больше в мире. Только в древних книгах, на листах выцветших рукописей и грамот остались их отпечатки, их тени. Никто не говорит "кметь", когда нужно назвать воина. Ни один человек не поименует дядю у´ем или мужа ла´дой, как в дни Мономаха. Древние слова подобны потухшим звездам: их давно нет, а до нас все еще доходит их свет, потому что свет идет медленно.
Да понятно: собирать тени нелегко. Зато со словами живой речи дело, наверное, обстоит лучше? Вот, скажем, народный язык, его местные говоры, областные наречия и диалекты. Они же еще живут; с ними все видимо, все ясно... Это - русский язык, а мы тоже русские люди.
Вы думаете, с ними так просто?
Вы идете где-либо по глухому лесу, вдоль реки, впадающей в Белое море. Тропка змеится вперед. И вдруг из-за вековой ели какой-то дедка дружелюбно кричит вам: "Эй, друг! Туды не ходи: там ня´ша!" Что подумаете вы при этом?
Вы подумаете: "Дед либо нерусский, либо шутник! "Няша"! Скажите на милость! Что это: "бука", "бяка"? Нашел чем стращать!"
Но не теряйтесь в догадках; спросите в любой северной деревне и узнаете: нет, "ня´ша" не "бука". "Ня´ша" - на местном наречии болото. А соваться в болото действительно ни к чему.
Слово "няша" известно только на Крайнем Севере. Ни рязанец, ни орловец его не поймут4. Зато у них есть свои местные слова, точно так же неизвестные в других частях громадной нашей страны.
Если бы лет сорок назад где-нибудь возле Великих Лук, завидев замурзанного парнишку на деревенском крыльце, вы окликнули его: "Вань, а ваши где?", вы рисковали бы услышать в ответ что-нибудь вроде:
"Да батька уже помеша´лся, так ён на будво´рице орёт; а матка, та´я шум с избы´ па´ше..."
Я думаю, вы побледнели бы: целая семья сошла с ума! На деле же все было очень спокойно; ответ мальчишки можно перевести "с псковского на русский" примерно так: "Отец закончил вторую вспашку поля и теперь поднимает огород возле избы, а мать - та выметает мусор из дому..." Только и всего. Это совсем не бред безумца; это чистый и правильный русский язык, только не литературный, а народный, в одном из его многочисленных наречий.
Было время, наречия эти резко отделялись друг от друга и не менялись веками: ведь жители разных частей нашей родины - тверяки, псковичи, вологжане, куряне - почти никогда не встречались и даже не слышали друг друга. Теперь не то: наша жизнь с ее железными дорогами, почтой, радио, телеграфом, книгами, газетами, воинской службой, обязательным обучением все сильней и сильней стирает все языковые рубежи. Иначе и быть не может. Но кое-какие местные особенности всё еще держатся. Областные говоры и сегодня влияют на общерусский язык. В них гораздо крепче, чем в городской речи, сохраняются следы прошлого. Не приходится удивляться, если языковеды спят и во сне видят: хоть напоследок собрать, запечатлеть, изучить эти вымирающие диалекты: не из них ли вырос и весь наш язык?!
Легко сказать - собрать и изучить! На местных диалектах никто не пишет ни книг, ни документов. Они живут только звуча, только в устах говорящих. И ученым, которые охотятся за их словами, приходится пускаться в далекие, порою нелегкие, странствования.
Местные слова, как лесные птицы, держатся всего прочнее в самых далеких, самых глухих углах страны.
Приходится плыть на их поиски по могучим рекам, пробираться сквозь таежную глушь в последние "медвежьи углы", сквозь "ня´ши" и "со´ломбы", по "крючам" да "запроки´дам" доходить до отдаленнейших поселков, выходить в море с беломорскими или азовскими рыбаками, слушать старых сказочниц и певцов народных "ста´рин" - былин и, как когда-то делал Даль, тщательно, бережно записывать каждое уловленное незнакомое слово. А нужны они науке, эти подслушанные слова? Нужны, и даже очень!
В окрестностях Пскова вы до сего дня можете услышать слово "попелу´шка". Оно значит "серая ночная бабочка". Слово это, видимо, очень древнее; происходит оно от "по´пел" (пепел), а близкие к нему слова можно встретить и в других славянских языках. Псковичи унаследовали его от своих далеких предков. Это совершенно закономерно.
А теперь представьте себе, что где-нибудь в Сибири вам, охотнику за словами, попадается в речи местных жителей это же самое слово. Нигде кругом его нет, а тут вдруг в небольшом районе оно известно каждому. Что это может значить?
Нередко бывает разумно предположить: когда-то, может быть очень давно, этот далекий район был заселен выходцами из-под Пскова. Факт забылся; даже сами правнуки тогдашних поселенцев утратили память о своем происхождении. А слово помнит и свидетельствует о нем.
Когда думаешь о таких случаях, приходит на ум одно растение, обычная сорная трава Европы, "плянта´го", каждому известный подорожник. У подорожника цепкие семена. Он подвешивает их к одежде и обуви проходящих и путешествует, так сказать, "чужими ногами". Именно поэтому он и растет больше всего вдоль пешеходных тропинок.
Едва первые европейские переселенцы появились в Америке, вместе с ними, цепко держась за грубую шерсть чулок и юбок, явился туда и подорожник. Скоро удивленные индейцы стали находить эту чуждую, невиданную траву всюду вдоль дорог, по которым проходили их страшные гонители. И они прозвали ее "следом белого"; плоские листья ее громко кричали им: "Берегись! Тут шел бледнолицый!"
Слово как подорожник: оно никуда не может пойти само. Но его всюду проносят люди. И нередко они уходят, а оно остается, как верный свидетель: тут были они!
Бывает и иначе. В той же Псковской области доныне живут странные обращения рассерженных взрослых к балованным и озорным детям: "Эй, литва´! - кричат ребятам старшие. - Живо уняться, во´льница!"
На первый взгляд, что особенного? Но вспомним, что "вольницей" в старину именно в Новгородской и в Псковской землях именовались полувоенные, полуразбойничьи ватаги забубенных, отчаянных голов, "ушку´йников". Они порою смело боролись за свою родину на войне, но в мирное время не стесняли себя в обращении со своими соотчичами. А в дни известных "литовских войн" соседние феодалы приводили в эти же края дружины своих воинов, вероятно усердно грабивших и разорявших население. Надо думать, и те и другие основательно похозяйничали тут, если даже теперь, спустя века и века после того времени, здесь, и только здесь, всякий озорник-буян именуется либо "вольницей", либо "литвой". Тут уж слово свидетельствует о делах и событиях далекого прошлого не своими путешествиями, а, наоборот, самым фактом своего появления и оседлого существования в определенном, строго ограниченном районе.
Все это не могло не обратить на себя особого внимания языковедов. Не говоря уже о словарях, они начали, на основании собираемых записей областных слов, составлять особые "лингвистические карты", основав специальный отдел языковедной науки - "лингвистическую географию".
Вы, разумеется, видели на обычных картах извилистые линии, именуемые разными словами с неизменной приставкой "изо" (по-гречески - "равный"): изобаты (кривые, соединяющие места равных глубин в море), изотермы (кривые равных температур), изобары (линии одинакового давления воздуха), изогипсы (линии, соединяющие одинаковые высоты). Карты эти позволяют географам, климатологам, морякам судить о многих явлениях природы. На лингвистические карты наносятся похожие линии - изоглоссы; они соединяют между собою пункты, в которых наблюдены одни и те же слова, одинаковые формы слов, сходные грамматические явления. Изоглоссы слов "вольница" и "литва", несомненно, почти совпадут; они, как кольцом, охватят старые псковские и новгородские земли; они очертят тот район, который подвергался некогда то вражескому, а то и "дружескому" разорению. Изоглоссы, вычерченные по другим словам, одни пролягут от Новгорода на восток, обрисовывая пути, по которым предприимчивые новгородцы колонизовали некогда Приуралье, другие потянутся от Великих Лук к юго-западу, указывая на старые связи южных псковичей с белорусами... И, как опытный геолог, наметив на карте точки, где находят в слоях земли остатки каких-нибудь древних раковин, уверенно говорит: "Тут было море!" - так языковед по своим изоглоссам судит о таких передвижениях давних обитателей земли Русской, о которых не сохранилось никаких свидетельств у историков. Как же не сказать, что собирание и этой части "музея слов" является пусть не легким, но увлекательным и важным делом!

ЯЗЫК, КОТОРЫМ ГОВОРИМ МЫ


Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная