Коллекционер 6 Любовница французского лейтенанта 158 Смотрите также: Учебный сайт
Учебные материалы


Коллекционер 6 Любовница французского лейтенанта 158



51


Понедельник я провел в учебных заботах; разгреб груду непроверенных

тетрадей, которая все скатывалась и скатывалась на письменный стол с

постоянством, живо напоминающим историю Сизифа; довел до ума -

отвратительное, но весьма уместное выражение - семестровые контрольные; и

тщетно пытался хоть на секунду забыть о Жюли.

Я сознавал, что спрашивать Димитриадиса, как звали довоенных

преподавателей английского, бессмысленно. Если знает, то мне не скажет; а

скорее всего, и вправду не знает. Казначей на сей раз ничем не смог мне

помочь; старые ведомости унес ураган сорокового. Во вторник я обработал

заведующего библиотекой. Недолго думая тот снял с полки переплетенные в

хронологическом порядке программки, издававшиеся к годовщинам основания

школы. Роскошно оформленные, дабы поразить приехавших на праздник родителей,

они завершались поименными списками воспитанников и "профессоров". За десять

минут я выяснил имена шестерых учителей, служивших здесь с 1930 по 1939 год.

Однако адреса их нигде не значились.

Неделя тащилась как черепаха. За обедом в урочную минуту в столовой

появлялся сельский почтальон, передавал пачку писем дежурному, и мальчик

нестерпимо медленно обходил столы. Для меня почты не было. Я уже не

надеялся, что Кончис смилостивится; но молчание Жюли трудно было чем-либо

извинить.

Мои будни скрасило лишь крохотное открытие, совершенное по чистой

случайности. Роясь в библиотечных стеллажах с английской литературой в

поисках не читанного в классе текста для экзамена, я нашел томик Конрада. На

форзаце - надпись: "Д. П. Р. Невинсон". Один из довоенных учителей. Внизу

пометка: " Бейлиол-колледж, 1930". Я принялся просматривать остальные книги.

Невинсон оставил их тут порядочно; правда, иного адреса, кроме Бейлиола, я

не обнаружил. На форзацах двух стихотворных сборников стояло имя другого

довоенного учителя - У. Э. Хьюз, вовсе без адреса.

В пятницу я не стал дожидаться конца обеда и раздачи писем - попросил

какого-то воспитанника принести мне адресованные, буде таковые окажутся, в

комнату. Я больше не рассчитывал на весточку. Но через десять минут, когда я

облачился в пижаму и залез было в постель, ко мне постучался мальчик. Два

конверта. Первый - из Лондона, адрес напечатан на машинке; верно, каталог

издательства, выпускающего учебные пособия. Но вот второй...

Греческая марка. Смазанный штемпель. Аккуратный наклонный почерк.

По-английски.
Понедельник, Сифнос

Дорогой мой, милый!

Ты, должно быть, страшно переживаешь из-за выходных, и надеюсь, тебе

уже лучше. Морис передал мне твое письмо. Я так тебе сочувствую. Ко мне в

свое время тоже липла любая зараза, какую мои балбески приносили в школу.

Раньше не могла написать, мы были в море и только сегодня добрались до

почтового ящика. Надо спешить - мне сейчас сказали, что пароход, который

везет в Афины почту, уходит через полчаса. Строчу, сидя в портовом кафе.

Представь, Морис повел себя как ангел небесный, хоть и не стал

речистее. Твердит, что должен дождаться твоего прихода в следующие выходные,

если ты к тому времени выздоровеешь. (Уж выздоровей, пожалуйста! У нас и

кроме Мориса найдется занятие). Если честно, М. для виду слегка вредничает,

потому что мы, безмозглые, не желаем участвовать в его новой затее, пока не

выясним, чего он, собственно, хочет. Нам уже, по правде, надоело выпытывать,

- пустая трата времени, и потом, он положительно упивается своими

загадочностью и скрытностью.

Кстати, совсем забыла: он все-таки проболтался, что собирается поведать

тебе "последнюю главу" (его выражение) собственной биографии, и еще - что

теперь ты наконец готов ее выслушать... и при этом осклабился, точно

произошло нечто, о чем мы с Джун не знаем. Жуткий человек, все бы ему

розыгрыши устраивать. Но ты-то хоть понимаешь, что он имеет в виду?

Самое приятное я приберегла напоследок. Он поклялся, что больше не

станет держать нас на сворке, как раньше, и предоставит в наше распоряжение

свой деревенский дом, если мы захотим задержаться на острове... а вдруг ты

меня разлюбишь, раз мы будем каждый день вместе? Это Джун встряла, ее

завидки берут, что я тоже на солнце чуток подкоптилась.

Вот ты получишь письмо, и останется ждать всего два-три дня. Он может

выкинуть заключительный финт "от Мориса", так ты уж, пожалуйста, подыграй

ему и учти, что не знаешь ни про какую последнюю главу, - пусть помучит тебя

напоследок, коль ему нравится. По-моему, он малость ревнует. Все повторяет,

до чего тебе повезло - и не слушает, что я на это отвечаю. Но ты-то

догадываешься, что.

Николас.

Ночь, купанье. Миленький мой.

Пора заканчивать.

Люблю.


Твоя Ж юли.
Я перечитал письмо, перечитал еще раз. Ну ясно, старый хрыч в своем

репертуаре. Почерк мой она не знает, и состряпать письмецо было проще

простого, - да Димитриадис мог и образчиками его снабдить для пущей

убедительности. Но чего он теперь-то тянет, зачем ставит нам палки в колеса?

Непостижимо. Впрочем, последние три слова в письме Жюли, предчувствие жизни

в деревне, с ней бок о бок... по сравнению с этим все остальное - мелочи. Я

вновь воспрянул, ободрился; ведь она недалеко, ждет меня, жаждет...

В четыре меня разбудил звонок с тихого часа - дежурный, как всегда, шел

по широкому каменному коридору жилого крыла и тряс колокольчик с неистовым

злорадством. И, как всегда, коллеги мои хором сердито покрикивали на него из

своих комнат. Приподнявшись на локте, я снова перечел письмо Жюли. Затем

вспомнил о втором конверте, небрежно брошенном на письменный стол, встал;

зевая, вскрыл конверт.

И достал оттуда листочек машинописного текста плюс еще конверт, "авиа",

с обрезанным краем. Но все мое внимание привлекли две газетные вырезки,

приколотые к листочку скрепкой. Их надо прочесть прежде всего.

Заголовок.

Заголовок.

Это уже было со мной, то же чувство, та же невозможность поверить в

очевидное, чувство близкого обморока и неземного покоя. Мы с приятелями

пересекаем двор между Рэндолф- и Кэрфакс-колледжами, у подножья башни кто-то

торгует "Ивнинг ньюс". Я останавливаюсь, и одна знакомая дурочка говорит:

"Смотрите-ка, Николас делает вид, что умеет читать". Тогда я поднял от

газеты лицо, на котором вмиг отпечатались авария близ Карачи и гибель

родителей, и произнес: "Мама, папа". Будто впервые узнал, что жили на свете

такие люди.

Верхняя вырезка - из лондонской газеты, из подвала колонки:


Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная