Исследования эмоциональной регуляции у детей раннего возраста - Диссертация на соискание степени Магистра по направлению... Учебный сайт
Учебные материалы


Исследования эмоциональной регуляции у детей раннего возраста - Диссертация на соискание степени Магистра по направлению...



Исследования эмоциональной регуляции у детей раннего возраста.


Исследования эмоционального регулирования у детей раннего возраста непосредственно связаны с качеством эмоционального взаимодействия между младенцем и ухаживающим за ним близким взрослым, так как первоначально дети начинают использовать различные стратегии эмоционального регулирования именно внутри детско-родительских отношений. Согласно теории привязанности Боулби – самая важная биологически определенная цель у младенца в сохранении (достижении) близости с ухаживающим взрослым, поэтому дети учатся регулировать свои эмоции, чтобы достигнуть именно этой цели (Cassidy, 1994).
Утверждения Томпсона об адаптивной природе эмоционального регулирования соотносятся со взглядами Боулби и Мэйн об адаптации в отношениях привязанности (Боулби, 2015; Main М., 1990). Согласно Мэйн, когда младенец сталкивается с определенным качеством ухода за ним и учится взаимодействовать в пределах этого опыта, он способен специальным образом приспосабливать свое поведение к такому взаимодействию, используя определенные стратегии, которые, по мнению Мэйн, являются бессознательными. В соответствии со схемой, предложенной Мэйн, дети развивают определенные стратегии именно как ответ на получаемый уход от взрослых, при этом в пределах этих стратегий младенец может научиться регулировать свое поведение, чувства, мысли, восприятие, память и внимание. Таким образом, эмоциональное регулирование можно рассматривать как часть этой адаптивной стратегии по сохранению отношений с фигурой привязанности. При этом у младенцев в течение первого года жизни формируются ожидания от родителя некоторых моделей поведения, которые основаны на ежедневно повторяющемся опыте взаимодействия. Так, например, ребенок с безопасным паттерном привязанности будет ожидать, что его эмоциональные сигналы будут замечены и поняты, в то время, как ребенок с небезопасной привязанностью будет ожидать, что его эмоциональные сигналы будут восприняты только частично (избирательно).
В соответствии с вышеуказанным, Томсон выделил три основных вида эмоционального регулирования:

  1. гибкий стиль – когда у младенцев проявляется весь круг эмоций (характерен для младенцев с безопасной привязанностью);

  2. подавленный стиль – когда определенные эмоции систематически подавляются;

  3. преувеличенный стиль – когда определенные эмоции систематически преувеличиваются ребенком.

При этом, последние два вида эмоционального регулирования, по его мнению, наименее удовлетворительные для ребенка, так как формируют у него ограниченный и негибкий круг эмоциональных ответов. Этот подход согласуется также с теорией аффекта Томкинса, в соответствии с которой, одним из главных достижений в развитии ребенка является эмоционально сбалансированная личность, в которой ни одна из эмоций не доминирует и не подавляется, что связано с полным принятием родителем всех чувств ребенка и его помощью справляться с негативными эмоциями (Cassidy, 1994).
Рассматривая подробно процесс формирования гибкого стиля эмоционального регулирования Томсон делает вывод, что если младенец ожидает, что на его эмоциональные сигналы он получит чувствительный своевременный ответ матери и она поможет ему чувствовать себя лучше, ребенок будет с большей вероятностью подавать ей эмоциональные сигналы прямо и свободно для того, чтобы разделить свои эмоции с ней, и таким образом, эта стратегия эмоционального регулирования заключается в том, что ребенок открыто, прямо и активно выражает свои эмоции родителю (не пытаясь их прятать), так как ребенок ищет помощи у родителя в урегулировании своих эмоций. Чувствительные ответы родителя усиливают эффективность в модулировании эмоциональных состояний ребенка, в результате, переживания негативных эмоций могут иметь менее травмирующий эффект для ребенка и постепенно формируют у него толерантность к фрустрациям (Cassidy, 1994).
Второй вид эмоционального регулирования – минимизирование эмоциональных проявлений (в том числе, во время методики «незнакомой ситуации»), характерен для младенцев с паттерном небезопасной избегающей привязанности. Мэйн и Соломон утверждают, что такой ребенок имеет регулярный опыт отвержения (особенно во время дистресса) в отношениях с близким взрослым и поэтому обоснованно развивает стратегию минимизации внимания на отношениях с фигурой привязанности (Main and Solomon, 1986). Это подтверждается и результатами исследований, например, Escher-Graeub & Grossmann обнаружили, что матери детей с избегающим паттерном привязанности присоединялись к своим детям в игре только когда дети были довольны и отстранялись от них, когда младенцы проявляли негативные эмоции, что не было обнаружено во взаимодействии матерей и младенцев с безопасной привязанностью (Escher-Graeub & Grossmann, 1983). Минимизирование выражения негативных эмоций (страх, гнев, печаль, дистресс) позволяет, таким образом, сохранить достаточную близость взрослого, которая бы обеспечивала его защиту и выживание, так как попытка добиться заботы, увеличивая свои эмоции, может иметь небезопасные последствия для ребенка (он будет отвергнут и получит еще более жесткий отказ). Таким образом, избегание и маскировка негативных эмоций ребенком способствует уменьшению уровня его эмоционального возбуждения, и тем самым, предотвращает прямое выражение гнева по отношению к фигуре привязанности. Аналогично, проявление радости как сигнала готовности и открытости к взаимодействию, также является нежелательным в рамках отношений со взрослым, который известен тем, что он отвергает поведение привязанности.
Существует несколько исследований, подтверждающих, что дети, использующие стратегию маскировки негативных эмоций во взаимодействии с близким взрослым, имеют паттерн небезопасной избегающей привязанности. В одном из них, наблюдения за взаимодействием в диаде мать-младенец во время «незнакомой ситуации» показали, что такие дети обращаются напрямую к своей матери только, когда они уже чувствуют облегчение (успокоение) и, в отличие, от детей с безопасной привязанностью, во время переживания дистресса, они не сигнализируют об этом напрямую и не ищут телесного контакта с матерью (Grossmann, Grossmann & Schwan, 1986). В другом исследовании, дети с небезопасной избегающей привязанностью отличались в своей стратегии эмоционального регулирования тем, что их регулирующее поведение было ориентировано на себя, а не на мать (Braungart & Stifter, 1991). Сходные выводы были получены Malatesta и др. в исследовании младенцев и их матерей в первый год жизни. Эти результаты показали, что во время стрессовых ситуаций, когда более адаптивным было бы демонстрировать дистресс, дети с небезопасной избегающей привязанностью, как это ни парадоксально, выражали больше позитивных эмоций (главным образом, интерес) и в то же время, демонстрировали сжатые губы более часто, что было интерпретировано авторами, как проявление стратегии эмоционального подавления (Malatesta, Culver, Tesman & Shepard, 1989). Наконец, исследование Spangler и др., в котором использовалась оценка поведения и психофизиологические методы (сердечный ритм и уровень кортизола), показало, что стратегия маскировки негативных эмоций характерна для детей с небезопасной избегающей привязанностью, при этом, физиологические методы показали, что во время разлучения эти дети испытывают такой же дистресс, как и дети с безопасной привязанностью, а уровень кортизола показал, что эта процедура была даже более стрессовая для них, но при этом они проявляли значимо меньше негативных вокализаций, чем дети с безопасной привязанностью. Также был получен результат, согласно которому дети с избегающей привязанностью обращались к своим матерям не в то время, когда у них был большой уровень возбуждения (по показателям сердечного ритма), а только во время низкого эмоционального возбуждения (Spangler & Grossmann, 1993).
Хотя стратегия минимизирования негативного аффекта является адаптивной в сохранении отношений с ухаживающим взрослым, в других контекстах она может быть неэффективной (малоадаптивной), так например, Lutkenhaus и коллеги исследовали эмоциональные и поведенческие реакции трехлетних детей в ситуации выигрыша и проигрыша в соревновании по построению башни. Результат показал, что дети с избегающей привязанностью показывали разочарование от проигрыша только короткое время и сразу меняли проявление негативных чувств на позитивные (улыбку) в отличие от детей с безопасной привязанностью, которые продолжали проявлять огорчение некоторое время после окончания игры, когда взрослый был более доступен для сочувствия. Исследователи сделали вывод, что такая маскировка истинных чувств у детей с избегающей привязанностью является результатом усвоенного в детско-родительских отношениях паттерна эмоционального регулирования (Lutkenhaus, Grossmann & Grossmann, 1985).
Наконец, некоторые исследования показали, что дети с избегающей привязанностью проявляют значимо меньше позитивных эмоций и тенденцию подавлять улыбку во время взаимодействия с матерью в первый год жизни (Malatesta et al., 1989).
Третий вид эмоционального регулирования по Томсону – преувеличение выражения эмоций, характерен для детей с амбивалентной небезопасной привязанностью. Дети с таким паттерном привязанности проявляют экстремальный дистресс во время разлучения с матерью и имеют трудности с успокоением во время воссоединения. Мэйн и Соломон утверждают, что младенец с опытом минимальной или нестабильной доступности близкого взрослого развивает стратегию преувеличения важности этих отношений и проявления экстремальной зависимости от фигуры привязанности, так как только таким образом младенец может привлечь к себе внимание близкого взрослого (Main and Solomon, 1986). Результаты исследований свидетельствуют, что дети с амбивалентной небезопасной привязанностью действительно имеют опыт относительной недоступности их матерей дома, включая опыт патологической недоступности в форме пренебрежения (Ainsworth et al., 1978).
Преувеличение негативных эмоций, таким образом, происходит, так как ребенок осознает, что быть спокойным в присутствии родителя создает для него риск потери контакта с непоследовательно-доступным родителем. Эта стратегия включает в себя также преувеличение боязливости в ответ на относительно безобидные стимулы через регуляцию внимания: ребенок может избирательно концентрировать внимание на пугающих аспектах окружающей среды, интерпретируя ее в определенном смысле как «пассивную угрозу». Такое преувеличение активирует поведение привязанности и может действительно вызывать соответствующие эмоции (Cassidy, 1994). Эта стратегия также адаптивна в достижении желаемого внимания близкого взрослого, однако, может быть также и дисфункциональной в случае, когда негативная эмоциональность становится такой всеобъемлющей, что это угрожает существованию отношений привязанности, а также, так как противоречит программе развития ребенка в исследовательской деятельности (Боулби, 2015).
Существующие исследования подтверждают, что преувеличение эмоций является характеристикой именно этого типа привязанности, а также что большая боязливость детей с амбивалентной привязанностью в исследовании окружающей среды в 7 месяцев и в 2 года (по сравнению с детьми с безопасной привязанностью) предсказывает большую боязливость и отказ вступать во взаимодействие со сверстниками позднее (Calkins & Fox, 1992).
Сходное выделение трех видов эмоционального регулирования (сверхрегулирование, адаптивный стиль и недостаточное регулирование) у детей 10 месяцев предложили Martins E.C. и др. в исследовании взаимосвязи эмоционального взаимодействия в диаде мать-дитя, типа привязанности и темперамента с эмоциональным сверхрегулированием у младенцев. Оценка эмоционального регулирования проводилась с помощью видеосъемки свободной игры, режимных моментов и задачи на сортировку в домашних условиях. Как и ожидалось, стратегия эмоционального сверхрегулирования (в случае полного отсутствия выражения негативных эмоций у ребенка во время 10 минутной задачи на сортировку) была связана с низким качеством эмоционального взаимодействия в паре и в большинстве случаев – типом избегающей привязанности; темперамент не имел значимой связи с типом эмоционального регулирования у детей (Martins et al., 2012).
Многие исследовали выделяют более детальные стратегии эмоционального регулирования у детей раннего возраста, но также подтверждают значимые различия в стратегиях эмоционального регулирования у детей с различными паттернами привязанности. Так, например, Cristina и др. в лонгитюдном исследовании младенцев 3-24 месяцев с помощью методики «незнакомой ситуации» выделяют такие стратегии эмоционального регулирования, как негативное социальное взаимодействие (с материю, с незнакомкой), позитивное социальное взаимодействие (с материю, с незнакомкой), вокализации (позитивные, негативные), ориентация на объект, самоуспокаивающие стратегии, поиск матери, плач в одиночестве, проявления стресса, проявления дистресса. При этом было обнаружено, что младенцы с безопасной привязанностью значимо чаще использовали стратегии позитивного социального взаимодействия, чем младенцы с избегающей привязанностью, в то время как дети с амбивалентной привязанностью значимо чаще использовали стратегии негативного социального взаимодействия и меньше ориентированных на объект стратегий, чем другие группы. Младенцы с избегающей привязанностью в целом принимали меньше позитивных и негативных гетеро-регулирующих стратегий и больше использовали ориентированные на объект стратегии эмоционального регулирования (Cristina et al., 2011).
Сходные результаты были получены в исследовании Bo-Ram Kim и др., изучавшими влияние материнской эмоциональной доступности во время процедуры укладывания спать, типа привязанности, темпераментной аффективности на стратегии эмоционального регулирования у детей 12-18 месяцев. Стратегии эмоционального саморегулирования были оценены ими во время «фрустрирующей задачи» (мать должна была убрать из поля досягаемости ребенка интересную игрушку, но оставить ее в поле видимости ребенка) во время отсутствия материнской поддержки. Результаты этого исследования показали, что дети с безопасной привязанностью были более способны регулировать их фрустрацию с помощью переключения внимания на окружающую обстановку, и опыт позитивного взаимодействия с матерью был напрямую связан с использованием более адаптивных стратегий эмоционального регулирования (дети значимо чаще проявляли поведение, направленное на снижение напряжения), в отличие от детей с небезопасными паттернами привязанности, которые чаще использовали стратегии сохранения фокуса внимания на желаемой игрушке и на матери, которые в данной ситуации являлись источниками фрустрации. При этом темпераментная аффективность оказала на эмоциональное регулирование детей меньше влияния, чем опыт взаимодействия с матерью: дети с небезопасной привязанностью и низкой темпераментной аффективностью использовали менее адаптивные стратегии чем дети с безопасной привязанностью и высокой темпераментной аффективностью (Bo-Ram Kim, Stifter, Philbrook, Teti, 2014).
Исследовалось также влияние различий материнского и отцовского взаимодействия с ребенком, а также влияние контекста (активный родитель, пассивный родитель) во время ситуации задержки желаемого подарка на стратегии эмоционального регулирования у детей 12.5 – 14 месяцев (Bridges, Grolnick, Connell, 1997). В целом обнаружились незначимые различия в использовании стратегий эмоционального регулирования детьми в присутствии матери и отца, но значимое влияние контекста: дети проявляли значимо больше негативных эмоций в ситуации «пассивный родитель» (стратегии «фокус на желаемом объекте» и «физическое самоуспокоение»), а также более негативные эмоции, если дети использовали мало активного взаимодействия с родителем в обоих контекстах. В результате исследователи сделали вывод, что в случае, когда поддержка родителя недоступна, это уменьшает способности ребенка к использованию активных стратегий эмоционального регулирования, а также недоступность родителя может быть дополнительным стрессовым фактором, что еще больше уменьшает возможности ребенка переключить внимание от первоначального источника фрустрации (стратегия «фокус на объекте») или от дополнительного стрессового фактора (стратегия «фокус на родителе»).
Многие исследователи также изучают конкретные родительские стили поведения во взаимодействии с младенцами и их влияние на стратегии эмоционального регулирования у детей. Так, например, Lowe и др. исследовали взаимодействие в диаде мать-младенец (в 4 и 9 месяцев) с помощью парадигмы «неподвижного лица» и выделили три типа поведения матерей: наблюдение (когда мать большую часть времени оставалась нейтральной и ожидала поведения младенца), поиск внимания младенца (когда мать активно привлекала к себе внимание, называя младенца по имени или хлопая в ладоши) и спонтанное реагирование (когда мать имитировала поведение младенца в преувеличенном виде и давала ему возможность ответить, реципроктность поведения матери). Результаты этого исследования показали, что у матерей, которые использовали спонтанное реагирование во взаимодействии с ребенком, дети проявляли значимо больше позитивного аффекта после завершения процедуры «неподвижного лица» и больше негативного аффекта во время самой процедуры (Lowe, MacLean, Duncan, et al., 2012).
Исследования эмоционального регулирования у детей из неблагополучных семей (незамужние матери с низким уровнем дохода) показали в целом, аналогичные результаты. Так, исследование Little и Carter о влиянии качества взаимодействия в паре «мать-дитя» со стратегиями эмоционального регулирования у 12 месячных детей в ситуации эмоционально сложного события (пеленание ребенка в одеяло и отсутствие материнской поддержки) показало, что наибольший уровень материнской враждебности был значимо взаимосвязан с трудностями ребенка в регулировании дистресса, а также тенденция, что наиболее вероятные трудности с эмоциональным регулированием у детей наблюдались у матерей с наименьшей эмоциональной доступностью (Little и Carter, 2005).
Исследуя особенности эмоциональной регуляции у младенцев с неврологическими нарушениями (церебрально-органическая недостаточность) Лорер В.В. также обнаружила, что качество взаимодействия в паре мать-ребенок влияет на формирование стратегий эмоциональной регуляции у младенцев в 3 и 6 месяцев (Лорер В.В., 2010). В частности, было выделено три типа поведения матерей при взаимодействии со своими детьми: адаптивное согласование, чрезмерная регуляция и недостаточная регуляция, каждый из которых имел значимые связи со стратегиями регуляции у младенцев. К чрезмерно-регулирующему поведению матерей относилось навязчивое или сверхзаботливое поведение, при котором матери быстро и часто меняли один вид стимуляции на другой, не оставляя пауз для ребенка, требуя к себе внимания, несмотря на негативные сигналы ребенка и неверно их интерпретируя, и реагируя на капризы ребенка стратегиями отвлечения с помощью новой стимуляции. Такое поведение матерей было связано со стратегией младенцев «перевозбужденное внимание», при котором младенцы поворачивались к матери при ее интенсивной стимуляции, а затем быстро отворачивались или отводили взгляд, изворачивались, улыбки сменялись раздраженным выражением лица, появлялись всхлипывания, иногда плач. В некоторых случаях дети использовали стратегию «саморегуляторное отключение»: не вокализировали, становились невосприимчивы к контакту, пассивны, прибегали к самоутешающему поведению (сосали пальцы, одежду). Поведение матерей с недостаточной регуляцией характеризовалось большим расстоянием между матерью и ребенком при общении, долгими паузами в речи, тихим голосом, эмоциональной пустотой. Такое поведение матерей было связано со стратегией у младенцев «активное избегание», которая выражалась в целенаправленном избегании и сопротивления контакту с матерью, отведении взгляда, «демонстративном» интересе к окружению. И наконец, при адаптивном согласовании, когда мать чувствительна к сигналам ребенка и их взаимодействие согласовано по времени, темпу и интенсивности стимуляции, у младенцев наблюдалась стратегия «напряженное внимание» и интерес к «проксимальным предметам», то есть наиболее адаптивные стратегии эмоциональной регуляции (Лорер В.В., 2010).
Таким образом, многочисленные исследования подтверждают, что эмоциональная регуляция у детей раннего возраста непосредственно связана с качеством социально-эмоционального взаимодействия с ухаживающим близким взрослым. Однако данная проблема недостаточно изучена в связи с проживанием детей в условиях домов ребенка, которые не предоставляют необходимых условий для адекватного развития детей и не способствуют гармоничному развитию детей и сохранению их психического здоровья.
... 24
Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная