Поэмах «Илиада» и«Одиссея» ив поэмах Гесиода «Труды и дни» и - бет 3 Учебный сайт
Учебные материалы


Поэмах «Илиада» и«Одиссея» ив поэмах Гесиода «Труды и дни» и - бет 3



бет3/18Дата27.04.2016өлшемі2.68 Mb.түріПоэма 4 5 6 7 8 9 ... 18

:

lekcii
lekcii -> Қмму ф 4/3-04/02 2007 ж. 14 маусым №6 нх
lekcii -> Жалпы фармакология кафедрасы
lekcii -> V. Магнитные линзы. § Движение заряженных частиц в аксиально-симметричном магнитном поле
lekcii -> Тақырып: «Фармация тарихы. Дәріні енгізудің пайда болуы. Халық медицинасы». Мақсаты
lekcii -> Кафедраның әдістемелік жиналысында бекітілген
lekcii -> Казақстан тарихы және әлеуметтік- саяси пәндер кафедрасы

Из этих четырех доказательств Диодор делает заключение, что ни о чем никогда нельзя сказать: «Оно движется», но всегда лишь: «Оно подвинулось».



Движением является всякое изменение, исчезновение, станов­ление, а Диодор отрицает эти категории. Так, Диодор доказывал, что нельзя умереть, ибо умереть человек не может ни в то вре­мя, когда он еще живет, ни в то время, когда он уже не живет; следовательно, вообще нельзя умереть. Подобным же образом он доказывал невозможность уничтожения стены. Стена еще не уничтожается, пока камни находятся вместе, так как стена стоит. Но тем более нельзя сказать, что она уничтожается, если камни уже разобраны, ибо ее уже более нет.

По поводу этих аргументов Диодора существовал такой анек­дот. Диодор вьшихнул себе плечо и обратился за помощью к вра­чу Герофилу, знаменитому родоначальнику медицинской школы опытного направления. Герофил шутя сказал Диодору: «Или плечо сдвинулось с места, на котором оно было, или с места, на котором оно не было. И то и другое невозможно. Следовательно, плечо не сдвинулось».

В духе мегарской школы Диодор учил, что нет двусмыслен­ных слов, бывают лишь слова, смысл которых темен. Двусмыс­ленных слов, по Диодору, не может быть потому, что никто, вы­сказывая что-нибудь одно, не говорит о другом или о многом, т.е. высказывая что-нибудь, каждый мыслит нечто определенное.

Большой (популярностью пользовался мегарик Стильлон. Истинно ценным в жизни человека он считал только познание вечных духовных сущностей, лежащих по ту сторону мира явле­ний Только они, по Стильпону, являются подлинно существую­щими. Что же касается единичных чувственно воспринимаемых вещей, то они суть простая видимость, лишенная сущности

Исходя из этого, Стильпон, например, доказывал, что гово­рящий с ним человек есть никто, так как он столько же этот, как и не этот (иной). Однажды принесли ему кочан капусты. Стильпон сказал. «Это не есть капуста. Капуста существовала раньше бесконечное число лет. Следовательно, это не-есть ка­пуста» Таким образом, Стильпон противопоставлял общее по­нятие человека, капусты и т. д. единичным предметам, считая только понятие реальным, а единичный предмет видимостью. Утверждая, что нельзя общее понятие относить к какой-либо единичной вещи, так как оно означает нечто отличное от нее, Стильпон отрицал всякое отношение родовых понятий к миру явлений.

Стильпон прямо называл образование нетавтологических су­ждений заблуждением. Он отвергал какое бы то ни было со­единение субъекта с предикатом, ибо всякое понятие отлично от другого понятия, а две вещи, понятия о которых различны, не могут быть тождественными

Элидо-эретрийская школа (основатель Федон) была по своим учениям родственна мегарской. Наиболее видным пред­ставителем этой школы был Менедем, который выступал про­тив крайностей мегарской диалектики. Когда мегарик Алексин обратился к нему с вопросом: «Перестал ли ты бить своего от­ца?»,— он ответил: «Я его не бил, а потому не перестал». Когда же тот возразил, что, по правилу школы, можно отвечать толь­ко «да» или «нет», Менедем сказал, что следует отказаться от этого правила.

Мегарская и элидо-эретрийская школы славились диалекти­ческими тонкостями и остроумными парадоксами. Представите­лей этих школ называли диалектиками. В частности, Секст Эм­пирик называет Диодора Крона «диалектичнейшим». Но их ди­алектика есть самая настоящая метафизика.

Киническая школа, основателем который был уче­ник Сократа Антисфен, выступила против реализма мегарской, элидо-эретрийской и платоновской школ и в противоположность им разрабатывала теорию познания на номиналистической осно­ве. Представители этой школы считали, что существуют только единичные вещи, а общие понятия суть лишь имена. Подобно мегарикам, киники сочетали отдельные стороны философии Сократа с элейским учением и с софистикой. Антисфен прини­мает учение Сократа о понятии. Но он вносит поправку, вместо определения понятия, как того, что есть «каждая вещь», он на­зывает понятием то, что «вещь есть и чем она была»; этим он хочет отметить, что понятия обозначают пребывающую сущ­ность вещей. Выступая против реализма, в особенности против теории идей Платона, Антисфен критикует превращение общих понятий у Платона в самостоятельные духовные сущности. Он смотрит на понятия как на простые произведения человече­ского мышления.

Что касается логических учений Антисфена, то кроме критики реализма в теории понятия ему принадлежали следующие поло­жения. Он утверждал, что возможны только тавтологические суждения: о предмете А мы можем только утверждать, что он есть А. Поэтому нечему противоречить и нет никаких противоре­чащих и никаких ложных высказываний. По отношению к тому, кто противоречит, нужно не противоречить в ответ, а следует на­учить его. Безумствующего не излечивают тем, что сами также безумствуют. Противоречие есть безумие, так как тот, кто проти­воречит, делает нечто такое, что по природе вещей невозможно.

Эти взгляды Антисфена примыкают к учению софистов (Горгий, Ликофрон) и мегариков о том, что единое не может быть многим и одну и ту же вещь нельзя называть многими име­нами. Отсюда и выводилось заключение, что о человеке можно сказать, что он человек, но нельзя его называть добрым и т. д. Добро есть добро, а человек есть человек. Таким образом, ме­тафизическое отделение понятий доводилось до крайнего преде­ла, и такое абсолютное их разобщение, полная их изолирован­ность друг от друга приводили к разрушению всякого научного знания.

Антисфен учил, что только простое изолированное понятие может быть собственно логическим выражением всякой отдель­ной вещи; что же касается приложения нескольких предикатов к одной вещи, то это разрушает абстрактное единство понятия. На этом основании он выступает против попыток образовать понятие и отграничить его от других посредством существенных признаков (предикатов). Отсюда у Антисфена отрицание дефи­ниций, которые невозможны, потому что суждение, содержащее определение, есть нечто составное, а это противоречит простоте вещей: простая сущность должна оставаться простой и, следова­тельно, логическое выражение ее есть именно отдельное наиме­нование, а не определение. В другом смысле Антисфен говорил, что понятие есть то, что выражает внутреннюю сущность вещей. Поэтому Антисфен считал, что каждую вещь можно называть лишь соответствующим ей словом, и никакому субъекту нельзя приписывать предикат, отличный от понятий субъекта. Он при­знавал только суждения тождества. Понятие субъекта может быть предикатом только самого себя.

Если слово, обозначающее вещь, принадлежит только одной этой вещи и не может быть перенесено ни на что другое (и по­этому не может стать предикатом), то оно есть собственное имя вещи. Если ничто не может быть объяснено при посредстве чего-нибудь другого, то все существующее индивидуально; общие понятия не выражают сущности вещей, а суть только мнения людей о вещах. Поэтому в споре с Платоном Антисфен сказал: «Лошадь я вижу, а лошадности не вижу».

Знаменитое в древности выражение Антисфена: «Нельзя про­тиворечить» (противоречивые суждения невозможны) обосновы­вается у него следующей аргументацией. Поскольку собственно логическое выражение всякой вещи является единственным (может быть выражено лишь одним словом), то, если два лица говорят об одном и том же предмете, они могут говорить только одно и то же, если же они говорят не одно и то же, то, следова­тельно, они говорят не об одном и том же предмете и, таким образом, они друг другу не противоречат. В этом пункте Анти­сфен сходится с мегариками. Подобно ему, Диодор учил, что нет двусмысленных слов. С каждым словом говорящий связывает определенное значение. Нет слов без значения. И поэтому невоз­можно противоречие.

Антисфеновское отрицание каких-либо высказываний о ве­щах, кроме их имен и тавтологических суждений, приводит не только к невозможности ложных суждений, но и вообще к не­возможности любых суждений. Если я говорю: «Человек добр», т.е. высказываю о понятии что-либо другое, отличное от него самого, то высказанное мной, по Антисфену, вовсе не суждение; я лишь провожу сравнение двух понятий.

По учению Антисфена, все действительное индивидуально, а индивидуальное неопределимо. У отдельных субъектов впечат­ления различны. Поэтому во всех случаях утверждение и отри­цание равно истинны. Нет вообще ложного высказывания, нет обмана. Все истинно. Антисфен обосновывает это положение следующим аргументом. Суждение есть нечто сущее. Если бы суждение было ложным, то сущее было бы не сущим. А так как это невозможно, то всякое суждение необходимо истинно. В теории суждения Антисфена слышится отзвук положения Парменида о том, что несуществующего нельзя ни мыслить, ни вы­сказать.

Несмотря на то, что логические взгляды киников были близ­ки учениям элеатов и софистов, в решении основного философского вопроса они были материалистами, а в теории познания — сенсуалистами.

Киническая философия была идеологией деклассированных низов рабовладельческого общества. Киники считали противо­естественным деление людей на рабов и рабовладельцев. Они отрицательно относились и к монархии, и к аристократии, и к демократии. Их идеал — уничтожение государства, анархизм и космополитизм.

Киренская школа (основатель Аристипп) сделала глав­ным принципом своей философии ощущение, которое представи­тели этой школы рассматривали как критерий истины и блага. Полагая истинность ощущения в основу своей теории познания, киренаики видят в ощущении «не то, что в нем, не содержание ощущения, но его само как ощущение», т.е. сам психический процесс в отвлечении от отражаемого в нем объективного ми­ра. По их учению, наши восприятия суть чисто субъективные состояния индивида и не дают нам никакого знания о вещах вне нас. Мы сознаем, что имеем ощущения сладкого, белого и т. д., но предметы, производящие эти ощущения, скрыты от нас. От нас скрыто, сладок ли предмет, бел ли он и т. д. Один и тот же предмет нередко производит на различных индивидов совер­шенно разное впечатление, и даже у одного и того же субъекта в разное время один и тот же предмет вызывает различные ощу­щения. Сверхиндивидуального критерия истины нет. Решение большинства тут не может иметь значения. Познаваемы только психические состояния индивида. Поэтому противоположные ут­верждения могут быть одновременно истинны.

Возможно, что вещи в самих себе совершенно иные, чем они представляются нам в наших восприятиях. Поэтому, учили ки­ренаики, мы можем знать что-либо только о наших собственных ощущениях, и относительно их мы никогда не ошибаемся. Что же касается внешних предметов, а равно ощущений других лю­дей, то о них мы не можем знать ничего. Есть общие имена, но нет общих ощущений, и если два лица говорят, что они испыты­вают одно и то же ощущение, то ни одно из них не может быть уверено, что другое лицо действительно имеет то же самое ощу­щение, что и оно само.



Таким образом, киренаики проводят точку зрения субъек­тивного идеализма более последовательно, чем Протагор, кото­рый субъективность ощущений индивида обосновывал их отно­сительностью, поскольку каждое ощущение есть продукт воздей­ствия непрерывно изменяющейся материи на непрерывно изме­няющийся субъект.

Исходя из положения об ограниченности нашего знания сфе­рой наших ощущений как субъективных процессов, киренаики делали вывод, что никакое познание внешних вещей невоз­можно и поэтому следует отказаться от изучения физических явлений. Математику, физику и вообще естествознание они объ­являли лженауками. Они признавали лишь одну науку — этику и делили ее на пять частей, из которых последняя, пятая, трак­товала «об аргументах», т.е. была посвящена вопросам теории познания и логики. Возводя индивида как такового в конечную цель мира и утверждая культ наслаждения как единственную цель жизни человека, киренаики в этике, как и в теории позна­ния, проводили крайне индивидуалистическую, субъективист­скую точку зрения. Они создали систему субъективного идеализма, который у софистов выступал еще в неразвитой форме.



Таким образом, в сократовских школах в IV в. до н. э. воз­родилась софистика, но она отличалась от софистики V в. до н. э. прежде всего тем, что последняя развивалась на почве рито­рики и в ее рамках, тогда как новая софистика носит по преиму­ществу логический характер: она вскрывает апории в теории познания и логике, ставит вопросы о сущности суждения, о пре­дикации, об отрицании и контрадикторности суждений и т. п.

Платон

Из учеников Сократа наибольшую известность приобрел Платон (428—347 гг. до н. э.), создавший систему объективного идеализма. Платон был идеологом рабовладельческой аристо­кратии, и основанная им Академия стала центром политической реакции в Афинах.

Исходя из учения Сократа об общих понятиях как сущности вещей, Платон превращает эти общие понятия в абсолютные идеи, которые существуют сами по себе, вне познающего субъ­екта и независимо от материального мира. По учению Платона, идеи первичны, вечны и неизменны и образуют особый потусто­ронний мир, который является «истинным бытием». Этому миру противостоит материя, нечто хаотическое и бесформенное, в ко­торой отражаются идеи. Благодаря их отражению это «небы­тие» становится миром чувственных вещей. В материальном из­менчивом мире отражаются вечные неизменные идеи, которые являются прообразами всех существующих в нем вещей. Эти вещи суть только «тени» идей.

Платон развил обширную преподавательскую и литератур­ную деятельность, в которой значительное место было отведено вопросам теории познания и логики.

Истину и знание, по Платону, следует искать не в данных чувственного восприятия, не в ощущениях, а в чистой деятель­ности духа. Лишь тот метод исследования, по учению Платона, является строго научным и ведет к истине, в котором опериру­ют с чистыми понятиями. Диалектика как учение об истинно сущем имеет дело только с чистыми понятиями, с идеями. Отличие знания от мнения, по Платону, заключается в сознании необходимости мыслить вещь именно так, а не иначе. А для этого надо познать основания — почему именно данная мысль истинна. Правильное мнение ста­новится знанием через познание оснований. Только в этом слу­чае мы можем быть уверены, что у нас действительно прочное знание, а не изменчивое мнение.

Диалектика Платона есть учение о понятии. Диалектический метод Платона заключается в образовании понятий («синагогэ»), в процессе которого многообразие данного сводится к единому понятию, и в делении понятия на его виды («диайрезис»). Первый прием есть восхождение к более общему, вто­рой— нисхождение к менее общему. Платоновский прием «си нагогэ» есть дальнейшее развитие сократовской индукции. По­нятие должно определять существенное в вещах. Сущность же вещей заключается в том общем, в чем все вещи, принадле­жащие к одному роду, совпадают. Исследование у Платона, как и у Сократа, ведется посредством приведения примеров. Чтобы избежать возможной ошибки неполноты и односторонности оп­ределения, не охватывающего всю сущность предмета, подби­раются разнородные примеры и восхождение к самому общему понятию совершается постепенно.

Платоновское «синагогэ» отличается от современного поня­тия индукции тем, что у Платона общее выводится не из эмпи­рических данных, взятых во всей их полноте, а конкретный чувственно воспринятый материал служит лишь средством для того, чтобы пробудить в душе воспоминания об идеях, созер­цавшихся ею в потустороннем мире.



Особенность логического деления понятий у Платона состоит в том, что оно применяется не в целях классификации множест­ва вещей, а в целях дефиниции одного какого-либо предмета для исключения всего того, что не относится к данному предме­ту. Поэтому излюбленный прием логического деления у него — дихотомия, которая затем становится тетратомией (когда при­меняются два основания деления).

Для логического деления Платон устанавливает следующие правила. Кто хочет дать правильное деление, тот не должен вносить в вещи произвольные различия, но должен отыскивать различия в самих вещах. Надо искать естественные расчлене­ния родовых понятий. При этом следует соблюдать два условия: 1) делить по действительным качественным различиям, а не просто по количественным и 2) не пропускать промежуточных ступеней. Без соблюдения этих двух условий мы получим искус­ственное деление. Конечная задача — посредством логического деления видов и подвидов отыскать весь объем родового поня­тия и создать систему понятий.

В своей концепции истины Платон примыкает к метафизи­ческой позиции Парменида, и, исходя из нее, он говорит, что об изменчивом преходящем предмете не может быть высказано истинное утверждение (истинное в собственном, строгом смысле слова). По Платону, понятие истины требует не только формаль­ной последовательности мышления и не только правильного со­ответствия представлений отображаемой ими реальности, но и еще истинного объема, а таковым является только идея. Плато­новские же идеи суть гипостазированные элементы действитель­ности, отвлеченные от конкретной связи, в которой они даны в действительности, изолированные, взятые в застывшем виде и превращенные в самостоятельные сущности.

Теория идей Платона является типичной метафизической доктриной, отрицающей движение и изменение подлинно сущего и уничтожающей живую связь действительности. Критикуя уче­ние школы Гераклита, Платон говорит, что признание абсолют­ной изменчивости вещей несовместимо с логическим законом противоречия, который является основным законом мышления. Без этого основного закона невозможны никакое мышление и никакое познание; мышление по самой своей природе связано с этим законом, и взгляд Гераклита именно потому ложен, что он противен природе мышления. Для Платона основное условие мышления — постоянный, пребывающий объект.

Понятие не может принять в себя свою противоположность — это положение Платон высказывает в диалогах «Федон» и «Го­сударство» (IV и X книги). В «Федоне» закон противоречия вы­ступает в качестве одного из главных аргументов, доказываю­щих бытие идей. Каждая идея есть только то, что она есть, и поэтому она совершенно проста. Две единицы, прибавленные друг к другу, не могут дать два, ибо прибавление не порождает новую идею. Прибавление есть только субъективная сторона вечного отношения между идеей единицы и идеей двух, сущест­вующего независимо от нашего разума.

Платон пользуется законом противоречия как нормой мыш­ления. Он понимает этот закон в том смысле, что любая опреде­ленная вещь не может в одно и то же время в одном и том же отношении иметь противоречивые свойства. Логические законы тождества и противоречия, применяемые Платоном, отличны от формально логических законов тождества и противоречия в том виде, как последние выступают уже у стоиков. Платон опреде­ленно выставляет в качестве критерия истинного суждения по­ложение: «Истинное суждение высказывает бытие, как оно есть в действительности, ложное суждение высказывает бытие, как оно не есть на самом деле».

Платоновский закон тождества есть логический закон в ста­ро метафизическом смысле: он утверждает постоянство (неиз­менность) истинного бытия, а потому также и истинной мысли. Платоновский закон тождества отличается от формально-логи­ческого еще и тем, что в противоположность абстрактному ха­рактеру последнего Платон подвергает критике единство, ли­шенное различия, и показывает сосуществование противополож­ностей (в «Филебе» и особенно в «Пармениде»).

Для Платона законы тождества и противоречия суть законы самого бытия. Лишь в X книге «Государства» закон противоре­чия трактуется как закон мышления. Закон достаточного осно­вания формулируется в «Федоне», где сказано, что не следует доверять простой вероятности; подобно тому, как в геометрии нет места для вероятности, так же должно быть и в остальных науках.

Платон неоднократно в своих диалогах опровергает положе­ние софистов и эристиков о том, что все истинно. Для опровер­жения этого положения у Протагора Платон (в «Теэтете») заим­ствует у Демокрита прием «перитропэ». Положение Протагора обращается против него самого.

У Платона теория научного метода строится на теории ос­новных логических функций. Суждение, по его учению, есть эле­ментарная форма соединения представлений. Можно даже ска­зать, что высказанное суждение идентично с самим мышлением, ибо мышление, по Платону, есть внутренняя беседа души с со­бой. Поэтому для Платона суждение есть наиважнейший эле­мент философии, уничтожение которого есть уничтожение само­го мышления и самой речи.

По своей логико-грамматической структуре суждение пред­ставляет собой объединение имени, т.е. подлежащего, и глаго­ла, т.е. сказуемого. Оно есть или утверждение или отрицание. Теория суждения развита Платоном в диалоге «Софист»

Прантль в «Истории логики» пишет, что в логике Платона суждение предшествует понятию. Диалектика, по Платону, есть соединение общего и частного. Выражением этого соединения является суждение. Платон различает два способа выражения: простое называние и связное выражение посредством суждений.

Исследователь логики Платона Лютославский устанавлива­ет, что первоначально в логике Платона самыми элементарными мыслями признавались понятия; в противоположность этому в диалоге «Софист» выясняется значение суждения как первого элемента познания.

В диалоге «Теэтет» Платон учит, что суждение есть новое единство по сравнению с входящими в него понятиями. Анализ природы суждения показывает, что оно существенно отличается от понятий, из которых оно состоит, не -есть просто сумма его компонентов. Таково то новое учение, которое Платон развивает в своих так называемых диалектических диалогах, тогда как, согласно его первоначальной теории, познание являлось интуи­тивным постижением идей.

Уже в диалоге «Федон» Платон учит, что истины о бытии следует искать не в понятиях, а в суждениях. В «Софисте» же это учение получает дальнейшее развитие. Здесь Платон вносит следующие изменения в свое прежнее учение. Если понятия (идеи) совершенно отделены друг от друга, то можно только сказать: «Человек есть человек», «Хорошее есть хорошее» и т. п. Если же все идеи могут смешиваться, то движение может предицироваться о покое и покой — о движении. Мы должны отверг­нуть и совершенную изолированность идей, и их всеобщее сме­шение. Остается принять, что некоторые идеи допускают взаим­ное соединение, а другие не допускают. Диалектика определяет, какие соединения идей возможны и какие невозможны. Функ­ция диалектики — определять, какие роды согласуются между собой и какие взаимно исключают друг друга.



Таким образом, Платоном дан очерк теории суждения, кото­рую затем развил Аристотель, но сам Платон не извлек ника­ких следствий из своего учения о месте суждения в познаватель­ном процессе. Правда, в «Теэтете» он близко подходит к поло­жению, что истинным или ложным может быть только суждение, однако прямо этого он не высказывает.

Платон признавал два основных рода суждений: эмпириче­ские и чистые разумные.

Платон считает, что эмпирическое суждение возможно только на основе чистого. Так, например, по его мнению, в основе эмпи­рического суждения о равенстве в чувственно воспринимаемых вещах лежит чистое суждение разума о равенстве. Это учение дано Платоном в «Теэтете». Судить — значит устанавливать от­ношения между терминами, а отношения суть отношения тожде­ства, различия, равенства, неравенства и т. д. Они универсаль­ны, абсолютны, необходимы, каковы бы ни были термины, кото­рые они соединяют. Всякое суждение есть только приложение этих общих отношений к различным предметам.

Это учение Платона направлено против положения Протагора, которое берется в крайнем смысле (или, вернее, из положе­ния Протагора делается крайний вывод): суждения индивида не составляют исключения из универсального закона текучести всего существующего. Следовательно, по Протагору, суждения изменчивы, в них нет ничего устойчивого. Полемизируя с Протагором, Платон впадает в противоположную крайность, прини­мая вечные чистые разумные суждения. По Платону, восприя­тие еще не есть познание воспринятого. Не сами по себе впечат­ления, а суждения о них истинны или ложны.


Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная