Евгения Михайлова Бегущая по огням - 7
Учебные материалы


Евгения Михайлова Бегущая по огням - 7




– Подожди, Лида. Надеюсь, ты не возишь Настю по врачам? После твоего рассказа легче всего поставить девочке диагноз, посадить навсегда на тяжелые препараты, лишить веры в себя, просто… жизни. Где сейчас Олег?
– После той истории я взяла кредит и купила ему квартиру в другом месте. Нашу он переписал на меня. Мы оформили развод. Нам с Настей надо было спасаться. Потом я вышла замуж за Павла. Он живет сейчас в Германии, у него там проект. Но я не смогла совсем разорвать связь Насти с отцом. Она ничего не умеет забывать, она все понимала с младенчества, кажется. Она страшно его жалеет, навещает, что, конечно, не делает ее счастливее. Она несчастлива! Талантливая красивая девочка постоянно страдает. В двадцать один год. Что это, если не болезнь?
– Лидочка, ты забыла наши уроки литературы. Мы ведь часто об этом говорили. Страдающая душа – не болезнь. Это спасение общества от бездуховности и тупости. Тебя из тупика и стресса вытащили работа и другая любовь. А у Насти пока нет ничего. Вот я слушала тебя и про себя ужасалась: у девочки с детства не было радости. Откуда ей взяться, если Насте не помочь? Кстати, как Олег сейчас живет?
– Нормально. Работает компьютерным дизайнером, состоит в гражданском браке. Но Настя все равно его жалеет. За то, что мы его предали, как ей кажется.
– Вот видишь, какой она цельный человек. А душевное заболевание – это распад психики. Ты знаешь это лучше меня. Правда, я считаю, что учителя должны в психиатрии разбираться не хуже врачей. Чтобы контролировать их. Сложных детей очень часто пытаются лечить. От нестандартного ума, от нетипичного характера, от их взглядов. Вот смотри. У меня здесь на полке монография профессора Баркова по психиатрии. Слушай. «Эйген Блейлер выделял три типа амбивалентности. Эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, событию. Волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще. Интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека». Разве это похоже на состояние Насти?
– Да в том-то и дело, что нет. Она упрямая, последовательная… и не желает не просто радоваться жизни, но вообще ее принимать. Павел – психиатр. И он говорит то же, что и вы. Что Настя психически полноценный человек, просто у нее такой склад ума. Но что с этим делать? Как дальше учиться, если она теряет интерес к науке? И к мужчинам у нее что-то вроде отвращения… Разве это нормально?
– Я не знаю, – растерянно произнесла Марина Евгеньевна. – Давай что-нибудь придумаем. Например, день рождения Сережи, и вы придете с Настей к нам. У него на самом деле день рождения был месяц назад, но почему бы еще раз не отметить, правда? Когда я не знаю, что придумать, я всегда обращаюсь к Сереже.
– Давайте, – рассмеялась Лидия. – Не уверена, что смогу вытащить Настю, но я постараюсь. Выберем заранее день, мы купим подарок… Спасибо вам большое. Как-то мне легко у вас стало, как будто все можно исправить. Я побегу. Не люблю, когда Настя долго одна дома.
Марина Евгеньевна проводила Лидию и вернулась на кухню. Там в том же халате полулежал на диване Сергей.
– Ты, конечно, подслушивал? – спросила у него Марина Евгеньевна.
– Конечно, – с готовностью ответил он. – Ужас, если честно. Эта твоя ученица, великий фармаколог, как ты говоришь, родную дочь готова списать, словно взбесившегося от опытов кролика. Ее первый брак был отличным опытом.
– Ну, как же тебя заносит, сынок! Лида очень добрый, умный человек. И она по-настоящему любит Настю, уж я в этом не ошибаюсь. Ну, рассуждает, как профессионал. Так ведь и тебе все на свете кажется криминалом.
– Мне не кажется. Все и есть криминал. Мама, мне понравилась твоя идея насчет очередного дня рождения. В этом году мы будем его праздновать четвертый раз, чтобы иметь повод пригласить кого-то, кому плохо. Но в данном случае мне это особенно импонирует, так как плохо очень красивой девушке. Давай ей поможем.
Марина Евгеньевна вздохнула.
– Все-таки ты совершенно невозможный человек. Вроде бы умный, проницательный, но все превращаешь в представление. Хотя… Может, это как раз то, что нужно. Я не знаю, что нужно.
Глава 16
Сергей провел за компьютером практически всю ночь. Утром, часам к десяти, он поставил машину в тенистом месте у небольшого старинного особняка в тихом центре, где находился офис Станислава Коровина. «Юрист, консультант, продвижение начинающих политиков» – такой была реклама его сайта. Сергей простоял у офиса часа два. За это время подъехали четыре дорогие иномарки. Из двух вышли женщины, молодая и постарше, – обе очень ухоженные и одетые в чересчур утрированные офисные костюмы – юбки ровно на три сантиметра ниже колен, – с белоснежными блузками под подбородок. У Коровина слабость по части создания безупречных образов, судя по его собственной внешности. Явился и сам консультант, пронес в дверь свое выхоленное, хорошо откормленное тело, как по облаку. Еще несколько человек вошло. За стеклянной дверью маячил один охранник. Сергею было интересно посмотреть, валит ли сюда толпой клиентура. В принципе – совсем неизвестный юрист, во всяком случае, имя не на слуху. Народ не валил. Никого похожего на начинающего политика тоже как-то не видать. Сергей уже собирался уехать, когда подъехал черный, явно купленный подержанным «мерс», из которого вылез странный тип. Такие и среди братвы уже редко встречаются. Из моды вышли. На типе – рубашка в цветочек, жирные волосы стянуты сзади в хвост. Он шел по двору походкой идиота, есть такая походка, Сергей давно ее изучил. Черт! Где-то он его видел. Совсем недавно. Это значит, недалеко от дома мамы. Сергей быстро сфотографировал первого клиента Коровина на телефон, когда тот открывал дверь ногой, хотя руки его были ничем не заняты. Это может быть интересно. А вдруг у Коровина получится что-то, как у папы Карло. И мы увидим этого хвостатого в большом плавании.
В общем, представление о рабочем месте гражданского мужа бабушки Оли есть. Теперь надо бы сюда подъехать к концу рабочего дня. На вопрос: не собирается ли Коровин менять гражданскую жену, – требуется срочный ответ.
Сергей позвонил Масленникову, тот оказался в своей лаборатории, и Кольцов поехал к нему.
– Привет, заходи, садись, – сказал Александр Васильевич, не отрываясь от документов на столе. – Мы в принципе готовы дать для создания фоторобота описание, как выглядела при жизни убитая и расчлененная женщина. Возраст, конечно, в широком диапазоне из-за состояния останков. В пределах – от двадцати до сорока лет. Рост – метр шестьдесят пять, плотного телосложения, шатенка, глаза карие, лицо овальное. Зубные импланты, по которым можно искать стоматолога. Не знаю, как, тебе виднее, но врач точно не перепутает свою работу. Все может оказаться проще, если подобную женщину кто-то ищет. Время убийства – максимум за сутки до того, как мы забрали останки. Все дело в жаре.
– Я сижу за компом не первую ночь. Ничего похожего не видел. Теперь, когда все стало конкретнее, буду обзванивать и объезжать другие РУВД. Наш участковый в жизни видел только живых женщин, которые чем-нибудь торгуют. У него такая сексуальная зацикленность. Кончает, когда деньги и товар отбирает. Я его знаю давно, он заявления не примет, даже если его принесут. Скажет: «Вы шутки шутите? Я работаю. А эта девица, наверное, уехала с любовником». Короче, это тупиковый вариант официального розыска. Земцов будет отдыхать довольно долго. Вы могли себе когда-то представить, чтобы я тосковал по Земцову?
– Я уверен, что ты по нему часто тоскуешь, просто редко признаешься. Нам без него вообще никак.
– Ему без нас – тоже. Но это лирика. Спасибо за информацию. Пошел думать, искать и все такое.
– Как там у вас с Аллой дела с пропавшей девочкой?
– Вот как вы выразились – никак. Родственники не в курсе. К другим детям в интернат она не приезжала. Навестили ее бабушку, проживающую с гражданским мужем – юристом Коровиным. Не слышали про такого?
– Да как-то не припомню. Сколько их теперь, этих юристов. И что?
– Неприятная, недобрая, даже агрессивная дама, от опекунства над младшими детьми отказалась после исчезновения их родителей, разрешение на проживание Оли в принадлежащей ей квартире дала, но… О дорогой квартире говорит с большей любовью, чем о дочери и внуках. О зяте вообще речи нет. Она заинтересована в том, чтобы все исчезли, – однозначно. Этот Коровин может ее выставить в любой момент – не женится на ней, не регистрирует в своем особняке. Если у него появилась другая, к примеру, а она об этом узнала, – это повод для каких-то действий. Пока исключаю заказные убийства, но бабка могла что-то придумать. Реакции вызывающие, явно не желает помогать в поиске, типа – мне это параллельно.
– Ну, другая дама этого Коровина – как раз по твоей части. Ты такие вещи вынюхиваешь быстро. Начал?
– Начал… присматриваться. Не более того.
Сергей поездил по разным РУВД, поспрашивал, результат был нулевой. Может, они все интересуются только живыми, торгующими собой или другим товаром женщинами. Не принимать заявления о пропавших людях – нынче практически тенденция. Но телефон свой Сергей всем оставил, как и надежду на вознаграждение за информацию.
К офису Коровина он вернулся к шести, к концу рабочего дня. Сотрудники начали выходить в две минуты седьмого. Дамы – такие же безупречные, как и в начале дня. Коровин вышел последним в половине седьмого, один, сел в машину, Сергей проследовал за ним, пока не убедился, что он выехал на шоссе, ведущее к его особняку. Тогда Кольцов развернулся и поехал в Москву. Ужасно. Версия с «другой» пока единственная и довольно жалкая. Есть, конечно, менее конкретный и усложненный вариант – жабья алчность этой парочки. Или только бабушки Оли. И есть множество версий, при которых эти люди вообще ни при чем. Обычные черствые, себялюбивые эгоисты, что не является криминалом. Разве только в понимании Аллы и Сережиной мамы.
– Мама, я умираю от голода, – сказал Сергей слабым голосом, появившись в прихожей.
– Представляю, – воскликнула Марина Евгеньевна. – Я в ужасе! Неужели ты за весь день даже не перекусил нигде?
– Не перекусил, не поспал. Потерянный день.
– Ничего, – засуетилась Марина Евгеньевна. – Мы все постараемся исправить. Хотя бы вечер. У меня такой обед, пусть он будет ужином, – и борщ, и украинские галушки с чесноком, и настоящее жаркое в горшочках, и суфле из свежей клубники, и шоколадное мороженое… И пиво, Сережа.
– Да ты что! Мама, это совершенно меняет дело. День вовсе не потерян. Я мою руки и… у меня целая ночь для того, чтобы есть с небольшими перерывами на сон. Да, я только сразу хочу тебе показать один снимок, чтобы потом не отвлекаться. Посмотри, мне кажется, этого хмыря я видел где-то поблизости совсем недавно.
– Покажи… Сережа, что значит «хмыря»! Это Гена Назаров, младший брат Тамары Назаровой, ты их должен прекрасно помнить. Ее – точно. Она, кажется, в школе была в тебя влюблена. Училась вместе с Аллой. Он, конечно, сильно изменился внешне. Мальчик был проблемный, насколько я помню. Их мать Татьяна как-то советовалась со мной по поводу одной жуткой истории. Котят он повесил. Учился плохо. Дрался. Был случай, когда одноклассника бил ногами, мы потом собрание собирали, педсовет. Татьяна уговорила родителей избитого мальчика не писать заявление, компенсировала деньгами.
– Какой милый был ребенок. Я его не помню. Томку помню, разумеется. Я с ней не так давно встретился. Такая же, как была. Тормознутая. Работает в «Ашане». А братец, кажется, решил вырулить в большую жизнь. Ходил сегодня к юристу, который занимается продвижением начинающих политиков.
– Да? Вряд ли это реально, но, может, ему хотя бы внешний вид поменяют. На более пристойный.
– А по мне – и так сойдет. И не исключено, что все реально. Ладно. Будем следить за его звездой. И еще вот что я хочу сказать до ужина. Убитая и найденная тобой женщина выглядела следующим образом – от двадцати до сорока, метр шестьдесят пять, плотного телосложения, шатенка с карими глазами, лицо овальное. Хорошо бы получать информацию о чьей-то знакомой с такой внешностью без упоминания убийства. Просто вдруг услышишь, что у кого-то была похожая девушка – постоянная, временная, жена – уехавшая, бывшая, гражданская… Дочь, падчерица, племянница, просто знакомая. Ну, ты поняла. Может, сама вспомнишь похожую женщину?
– Может, и вспомню… Сейчас не могу. Я вижу только тот сверток… Начинаю трястись. Трудно соединить это с живой женщиной. Но я буду стараться, Сереженька.
Глава 17
Геннадий подъехал к своему дому в состоянии, которое в его случае можно назвать одухотворенным. Он знал, что его оценят, что он может быть востребованным по серьезке. Ему дали телефон этого Коровина, консультация обошлась не так уж дорого, мужик сначала показался Гене вообще педрилой. Назаров хотел даже забрать свои деньги. Но юрист оценивающе взглянул на него, потом вышел в соседний кабинет и там с кем-то тихо поговорил по телефону. А потом вернулся и сказал такое, от чего Гена сначала обалдел, а потом почувствовал себя каким-то подарком. Пока – неизвестно кому. Гена, разумеется, не удивился. Он вообще не знал такого чувства, как удивление. Жизнь для него была плоской и понятной, как большой экран плазменного телевизора. Задача заключалась в том, чтобы попасть в центр событий. Как в компьютерных играх, ни одна из которых ему не удавалась. Ну, так он не в бирюльки собирается играть. Если бы ему сказали, как пройти по трупам к серьезному положению и большим деньгам, он бы, конечно… Только самому не решить, куда идти и по каким именно трупам.
– Итак, Геннадий Николаевич, – сказал Коровин своим бархатистым баритоном. – Есть человек, который готов спонсировать ваше продвижение на некоторых условиях.
– Он меня знает? – деловито спросил Гена.
Коровин задумчиво взглянул на него своими карими, навыкате глазами. Да, идиотизм на первых порах всегда выглядит как детская непосредственность. Потом… Потом будет другая история.
– Откуда он вас может знать, Геннадий. Я описал ему вас пять минут назад. Мы решили, что можно попробовать. Вы пропустили мои слова об условиях. Они просты. Надо делать то, что вам говорят.
– Он?
– Какая вам разница. Существуют определенные группы влиятельных людей, чьи интересы нужно представлять. Они остаются в тени, а вы… Как у нас получится. Короче. С вами очень скоро, возможно даже сегодня, свяжется человек, назовем его менеджером. Он выберет для вас нужный формат, наметит план пиара, – это уже пойдет проплата спонсора, к вашему сведению, – станет вашим советником, суфлером, переводчиком…
– На какой язык? – важно спросил Гена, чувствуя, что мировой славы ему не миновать.
– На человеческий, – спокойно сказал Коровин. – По возможности. Думаю, ваши индивидуальные особенности будут использованы в качестве особого колорита.
– Ну да, – вякнул Гена и решил, что юрист так выеживается за отдельные деньги. Думает, чем больше непонятных слов, тем больше денег огребет. Как только Гена напрямую познакомится с этим спонсором, обязательно скажет ему, чтобы не тратил лишних денег на этого пижона. Кто он такой? Не его же продвигают.
Назаров поставил машину во дворе дома, прошелся неторопливо и важно к подъезду, поднялся в квартиру и сказал Татьяне:
– Мама, надо быстро убраться. Моя комната чтоб на кабинет была похожа. Книжки у тебя есть, положи мне на стол. Фотки, которые там валяются, ну, сама поняла какие, – засунь куда подальше. Только не забудь куда.
– Ты ждешь гостей? – спросила Татьяна.
– Да. Придет один крендель. Это теперь мой менеджер. Типа советник, переводчик.
– Не поняла. Откуда у тебя советник и переводчик? Ты трезв?
– А то! Меня выбрала группа влиятельных людей, спонсоры, в общем, мой формат, пиар… Ладно, ты не поймешь. Сама потом увидишь.
Татьяна подошла к сыну ближе. Запаха алкоголя нет. Думать о том, что все это значит, действительно не имеет смысла. Это может значить что угодно. Даже что его приняли в какую-то банду. Или вообще ничего не значить.
– Иди, мой руки, ешь. Обед на столе. Я пока уберу у тебя, – сказала она.
Она вошла в комнату сына с ведром, шваброй, тряпками. Она часто здесь моет, даже пыль не успевает скопиться, но ей всегда хочется все тут дезинфицировать. Какой-то жуткой хлоркой все это засыпать. Дело именно в том, что Гена называет «фотками». Эти кошмарные голые бабы в самых непристойных позах, мужики в сценах разных извращений… Это невозможно видеть. Татьяна остервенело сбрасывала снимки со стола и тумбочки в мешок, сдирала со стен. Кого бы он ни ждал, хорошо уже то, что требует это спрятать. Она все побросала в черный пластиковый мешок для мусора, подумала, куда бы могла эту гадость спрятать. В комнату Гены ни муж, ни Тамара не заходят, в остальной части квартиры просто нет мест, куда бы никто не смог заглянуть. Выбросить снимки нельзя, он устроит скандал. Татьяна сунула мешок между стеной и шкафом. Приступила к уборке. Через полчаса в комнату влетел возбужденный, что-то дожевывающий Гена и спросил:
– Ну, чего? Ты скоро? Он едет! Нифигасе, как быстро, да? Зовут его Эдуард. Зашибись, да? О, как им приперло!
Татьяна молча домыла пол, взяла тяпки, ведро и вышла. Она не могла даже предположить, кому ее сын вдруг так сильно понадобился. Может, какому-то важному начальнику нужен охранник? Но при чем тут менеджер, пиар и переводчик? Возможно, речь идет о человеке, который занимается подбором персонала. Ну, Гене сказали так, как он хотел слышать. Может, его для работы действительно нужно поставить в рамки. А это тоже неплохо. Во всяком случае, вряд ли в банду набирают таким усложненным способом. И вряд ли банде могли помешать его порнографические фотографии.
Она мыла руки в ванной, когда в дверь позвонили. Татьяна выглянула. Гена метнулся, открыл дверь и впустил в прихожую странноватого человека, – возраст не определить, – он вошел, шаркая ногами в какой-то вроде ортопедической обуви, в очках с толстыми стеклами. Татьяна вытерла руки и вышла ему навстречу.
– Добрый день. Я – мама Геннадия.
– Очень приятно, – сказал гость, страдающий ко всему прочему дефектами речи. – Я – Эдуард. Буду работать с Геной.
– Да, – кивнула Татьяна, не понимая, на нее смотрит Эдуард или на Гену. Он еще и косил. – Дать вам чаю, кофе, минералки в комнату?
– Мама, я уже поел, – нетерпеливо сказал Гена. – Надо будет, мы тебе скажем. Не мешай.
– Геннадий, – заметил Эдуард, – я не против кофе. И я еще не ел сегодня. Буду признателен.
– Тогда давай, – распорядился Гена. – А мы пошли в кабинет. Тащи все туда.
Татьяна принесла им поднос с кофе, бутербродами, минералкой, потом пришла, чтобы его унести, оставила только бутылку с водой, два стакана и закрылась в спальне.
Эдуард задавал Геннадию разные вопросы, предварительно положив на стол включенный диктофон.
– Это для чего? – показал Гена пальцем на диктофон.
– Ну, я ж с тобой говорю не потому, что мне это интересно. Разговор послушают другие люди.
– 4 5 6 7 8 9 10 ... 25

Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
author-karamzin.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная