Маурин Ли Цепи судьбы - 7
Учебные материалы


Маурин Ли Цепи судьбы - 7




— Слева от нас Гайд-парк, — сказал он. — Если здесь повернуть направо, там внизу будет небольшая гостиница, в которой папа всегда останавливается. Мы с Хэрри однажды тоже приезжали с ним. Она очень удобная, не то, что эти монстры. — Они проезжали мимо похожего на дворец отеля под названием «Дорчестер».
Их отель назывался «Пристс». Снаружи он был совсем заурядным и неприметным, но внутри их ожидала спокойная роскошь. Стены были обтянуты кремовым шелком, а ноги утопали в бежевых коврах, толстых и мягких, как лужайка, которую забыли подстричь.
Очутившись в номере, Эми тут же бросилась на кровать. Она покачалась на пружинящем матрасе.
— Она такая мягкая! — воскликнула Эми.
Барни упал рядом с ней.
— В самом деле, — подтвердил он и привлек жену к себе. — Мы займемся любовью сразу или ты хочешь прежде немного поспать?
— Поспать. — Эми зевнула. — Я страшно устала. — Они сбросили туфли и заснули, обнявшись. Ровно через час они одновременно проснулись, и Барни принялся расстегивать пуговки на ее белой кружевной блузке, пока Эми делала то же самое с пуговицами на его рубашке.
Занятия любовью всегда доставляли им необыкновенное наслаждение, но в лондонском отеле все чувства как будто обострились. На чужой кровати, в чужом городе им казалось, что они занимаются чем-то волнующе-запретным и оттого еще более притягательным.
Потом Эми подобрала небрежно разбросанную ими по полу одежду, распаковала чемодан и спрятала все вещи в платяной шкаф и пахнущие лавандой ящики комода. Расчески и туалетные принадлежности Барни она положила на комод, после чего направилась в ванную. Тот факт, что им не надо ни с кем делить ванную, с самого начала произвел на нее глубокое впечатление. Она умылась над большой белой раковиной и вытерла лицо пушистым белым полотенцем. Необъяснимым образом эти простые действия наполнили ее душу счастьем.
— Куда мы сегодня пойдем? — спросила Эми у Барни, выходя из ванной.
— В Королевский театр на спектакль «Танцующие годы» с Айвором Новелло, — ответил Барни. — Я попросил парня внизу заказать нам билеты. Он сказал, что билетов полно. Во всех театрах одно и то же. Люди валом валят из Лондона в поисках более безопасного места.
— В Лондоне опасно? — Зачем же они сюда приехали?
— Будет опасно, когда начнется война, — зловеще предрек Барни. — Лондон начнут бомбить одним из первых. Ливерпуль тоже.
— Перестань! — Эми топнула ногой и расплакалась. — Может, война еще и не начнется. Почему все так в этом уверены?
Барни подошел к ней и обнял.
— Потому что все, кроме тебя, моя дорогая девочка, знают, что дороги назад нет. Это как поезд с отказавшими тормозами, который летит под гору на полной скорости.
— Может случиться чудо, — рыдала Эми.
— Наверное, может, — согласился Барни, но она знала, что он говорит так только для того, чтобы успокоить ее. — Давай попробуем забыть обо всем на несколько ближайших дней, — мягко предложил он. — В конце концов, это наше свадебное путешествие.
Зрительный зал был заполнен менее чем наполовину. Прежде чем поднялся занавес и погасли огни, Айвор Новелло, невероятно красивый актер, игравший главную роль в спектакле, вышел на сцену и пригласил зрителей из задних рядов и с галерки пересесть вперед. Все захлопали. Эми и Барни передвинулись в середину, чтобы не мешать людям занимать пустые места в их ряду.
— Теперь, наверное, все время будет так, — произнесла женщина средних лет в розовом атласном вечернем платье, усыпанном блестками, когда Эми села рядом с ней. Эми подумала, что, быть может, ей тоже стоит купить вечернее платье.
— Что вы имеете в виду? — спросила она у женщины.
— Все будет не так, как раньше. Прежде нас, зрителей из первых рядов, возмутило бы то, что зрителям с галерки позволили сесть рядом с нами. В конце концов, наши места гораздо дороже, чем у них. Но сейчас, когда война уже почти началась, это наша общая беда и нас это уже не задевает. Вам не кажется, что когда мы все сидим рядом, мы становимся намного ближе друг другу? — Шарканье и движение уже прекратились, и все в молчании ожидали, когда поднимется занавес.
— Пожалуй, вы правы, — согласилась Эми.
В театре царила теплая и дружеская атмосфера, которую, однако, для Эми испортили рассуждения незнакомой женщины.
На следующий день приближение войны стало еще более очевидным. В Гайд-парке, к примеру, развернули зенитную батарею, в крупных магазинах развесили объявления, в которых покупателям разъяснялось, где им следует укрыться в случае воздушной тревоги, возле больших красивых зданий были сложены мешки с песком, и очень многие люди, стесняясь, несли через плечо коробки с противогазами. Одна женщина связала для своего противогаза красивый чехол, и теперь все шесть сторон коробки украшали большие выпуклые цветы.
Эми и Барни медленно гуляли по Оксфорд-стрит, потом зашли выпить кофе в «Сэлфриджез». Когда они вышли на улицу, Барни остановил такси, которое доставило их в «Хэрродс», «самый знаменитый, и, наверное, самый дорогой магазин в Англии», — пояснил он.
Эми чуть не упала в обморок, увидев цены на одежду. Даже Барни, который всегда был необыкновенно щедр, ничего не предложил ей здесь купить. Тем не менее он приобрел изумительный набор столовых ножей в кожаном черном футляре с бархатной обивкой в качестве свадебного подарка для Чарли и Марион.
— Это должно понравиться даже Марион, — одобрила Эми. — Возможно, это вызовет улыбку на ее вечно несчастном лице.
— А что я должен сделать, чтобы вызвать улыбку на твоем лице, Эми? — прошептал ей на ухо Барни. Эми что-то прошептала в ответ, на что он ответил: — Ваше желание для меня закон, миссис Паттерсон.
Он тут же поймал такси. Они вернулись в отель, заперлись в своей комнате и не показывались оттуда почти до чая.
На следующее утро, в четверг, когда молодожены спустились к завтраку, несколько постояльцев собрались в холле и слушали радио. Барни сказал, что, возможно, им стоит узнать последние новости, но Эми ответила, что пока она в Лондоне, новости ее не интересуют.
— Я закажу завтрак, — произнесла она. — Что ты будешь?
— Все, — ответил Барни. — И скажи им, что я люблю хорошо поджаренные тосты. — У него был волчий аппетит.
Через несколько минут прибыл заказанный ею чайничек чая, но Барни все не появлялся. За соседним столиком сидела пожилая пара, обоим было за шестьдесят.
— Думаю, мы должны сегодня же отправиться домой, чтобы помочь Сэлли отвезти детей к тете Элис. Ей самой будет слишком тяжело управиться со всеми пятерыми, — говорила женщина.
— Ты права, Флора. Когда мы позавтракаем, мы упакуем вещи и отправимся на вокзал Ватерлоо. Завтра тут может разверзнуться ад.
Барни вернулся и молча сел к столу. Его лицо было мрачным. Эми налила ему чаю.
— Что должно произойти завтра? — спросила она. — Наш сосед сказал, что завтра может разверзнуться ад, но мне показалось, он говорил о поездах.
— Ты в самом деле хочешь это знать?
Эми вздохнула.
— Да. — Она больше не могла делать вид, что ничего не происходит. Она же не ребенок, чтобы игнорировать угрозу войны.
— Правительство распорядилось утром эвакуировать детей. — Барни развернул льняную салфетку и расстелил ее у себя на коленях. — Возможно, нам тоже лучше выехать утром, не дожидаясь вечера. На дорогах, наверное, будет много машин. Не очень веселое вышло у нас свадебное путешествие, правда, Эми? — грустно спросил он. — Вот что я тебе скажу. — Его карие глаза оживились. — Когда-нибудь мы приедем в Лондон на целую неделю. А может быть, даже отправимся в Париж! У нас еще будет настоящий медовый месяц, вот увидишь!
Они планировали провести целый день, рассматривая достопримечательности Лондона, но у Эми пропал всяческий интерес.
— Займемся этим в другой раз. Я предпочитаю просто походить по магазинам, а не смотреть на Букингемский дворец и здание парламента, — заявила она, когда они вышли из отеля. — Я хотела бы купить подарки для мамы и для наших Джеки и Бидди, и для твоего Хэрри… и для Кэти, — добавила она, сообразив, что давным-давно не видела подругу, с которой раньше встречалась практически каждый день. — Я куплю ей что-нибудь шикарное.
Барни любил ходить по магазинам почти так же, как его жена, и с готовностью согласился. Он сказал, что ему совершенно необходим новый костюм на свадьбу Чарли.
— Мне очень хочется светло-серый костюм в белую полоску. Чарли ведь будет не во фраке? — поинтересовался он.
— О господи, конечно нет! — рассмеялась Эми. — Но он тоже купил себе новый костюм, простой темно-синий костюм.
— Давай вначале займемся твоими покупками. — Он взял ее руку и продел в свою. — Ах да, нам еще надо купить тебе подарок, какой-нибудь сувенир на память о Лондоне. Как насчет обручального кольца? Я ведь до сих пор его тебе не купил. Мне очень жаль, что наше свадебное путешествие оказалось таким неудачным.
— Ничего подобного. Мне все очень понравилось. Я рада, что мы сюда приехали, и очень хочу обручальное кольцо. — Они остановились посередине Парк-лейн и слились в долгом, нежном поцелуе. Они были удивительно красивой парой: высокий и элегантный Барни в коричневом летнем костюме и хорошенькая, как картинка, Эми в изумрудно-зеленом платье. Прохожие взирали на них нахмурившись или с удивленной улыбкой, в зависимости от настроения. Некоторым даже показалось, что они уже видели эту парочку в каком-то голливудском фильме.
Четыре часа спустя Эми и Барни зашли в ресторан Джона Льюиса и поднялись на верхний этаж. Некоторое время Эми рассматривала свое кольцо с бриллиантом, сверкающее на безымянном пальце левой руки. Она поворачивала руку в разные стороны, восхищаясь игрой света на гранях камня. Удовлетворенно вздохнув, девушка принялась изучать другие покупки: сумочку из змеиной кожи для мамы, две гладкие кожаные сумочки для сестер и необычайно изящную кружевную блузку цвета слоновой кости для Кэти. Блузка была достаточно нарядной, чтобы можно было отправиться в ней на танцы, и достаточно строгой, чтобы можно было ходить в ней на работу.
— Что мы купим для твоего Хэрри? — спросила Эми. Ей очень нравился брат мужа. Каждое воскресенье они встречались и ужинали с ним в городе.
Молодожены долго обсуждали этот вопрос, пока не решили подарить ему механический карандаш в красивом черном футляре. К карандашу прилагался комплект запасных грифелей, а в завинчивающемся колпачке пряталась резинка.
Эми настояла на том, чтобы в гостиницу они поехали на красном автобусе.
— Я никогда не ездила на автобусе. Дома мы всюду ездим на трамвае, — убеждала она мужа.
Барни купил «Ивнинг стандарт», чтобы взглянуть на репертуар кинотеатров и решить, что они будут смотреть в свой последний вечер в Лондоне.
— Флот привели в боевую готовность, дружище, — сообщил ему продавец, веснушчатый парень, в котором, наверное, не было и пяти футов росту. — В газетах этого еще нет, мне об этом рассказали.
От усталости Эми еле держалась на ногах. Вернувшись в гостиницу, она решила принять ванну, пока Барни будет читать газеты. Эми высыпала в горячую воду, от которой поднимались клубы пара, всю бесплатную баночку соли, забралась туда и тут же уснула.
Проснувшись, она выбралась из воды, завернулась в гигантское белое полотенце и обнаружила, что Барни тем временем тоже уснул на кровати. Он сбросил пиджак и жилет, ослабил ворот рубашки и свернулся на боку, как младенец.
Эми легла рядом с ним. Она переплела свои пальцы с пальцами его лежащей на подушке руки, но он не проснулся, а только вздохнул.
— Ах, Барни, — прошептала она. Эми любила его так сильно, что это причиняло ей самую настоящую физическую боль в горле и в сердце. Она поняла, что то, что принято называть сердечными муками, действительно существует.
Барни открыл один глаз (второй скрывала подушка), потянулся к полотенцу и стащил его с жены. Они занялись любовью, и на этот раз между ними не было никакой нежности, а лишь горечь и гнев на то, что должно было случиться завтра или послезавтра, или на следующий день. Жизнь вот-вот должна была перевернуться вверх дном, и не только для них, но и для всей страны, а может быть даже для всего мира.
— У меня нет настроения идти в кино, — заявила Эми позже, когда Барни начал зачитывать ей перечень фильмов. Даже «Мистер Смит едет в Вашингтон» с Джеймсом Стюартом, ее любимым актером в главной роли, не вызвал у нее энтузиазма.
— Я не смогу сосредоточиться, — пожаловалась она. — Давай лучше пойдем куда-нибудь, где мы сможем поговорить.
— Мы можем говорить на ходу, — ухмыльнулся Барни.
Взявшись под руку, они брели вдоль Парк-лейн, пока не дошли до Пиккадилли. На Пиккадилли-серкус они некоторое время наблюдали за яркими переливающимися огнями, а потом присели на ступеньках, ведущих к Эросу, и вместе с другими сидящими там людьми спели «Гори, очаг родного дома» и «Долгую дорогу в Типперэри». Автобусы, машины и кэбы медленно огибали островок, на котором расположился их импровизированный хор, беспрестанно сигналя, как будто это могло хоть как-то ускорить движение.
Вокруг было много людей в форме, большинство из них молодые. Очень скоро, может быть даже на следующей неделе, Барни тоже наденет форму. Он сказал, что если к тому времени, как они вернутся домой, его не будет ожидать повестка, он сам отправится на призывной пункт. Эми сидела, прижавшись к его плечу. Она не могла изображать смелость. Все, чего ей сейчас хотелось, это плакать.
На следующее утро они встали рано, позавтракали и, забрав из номера чемоданы, вышли на улицу, ожидая, пока им подадут машину.
— Когда-нибудь мы обязательно вернемся сюда, — пообещал Барни, целуя жену в нос, когда она устроилась рядом с ним на сиденье «морриса».
Едва они тронулись в путь, стало ясно, что надо было уезжать раньше. Дороги превратились в одну сплошную пробку. Они еле ползли, продвигаясь на несколько дюймов за рывок, и спустя полчаса добрались только до начала Парк-лейн. Казалось, все стремятся покинуть Лондон, не дожидаясь официального объявления войны. На машинах громоздились горы багажа. Дети, стоящие на коленях на заднем сиденье ползущего перед ними автомобиля, корчили невообразимые рожи. В другое время Эми с удовольствием скорчила бы им рожу в ответ, но сейчас у нее просто не было настроения.
Они почти три часа добирались до окраины города, где стало немного свободнее. Однако здесь к частным автомобилям добавились автобусы с детьми, которых эвакуировали из Лондона в сельскую местность.
— Надо было уезжать вчера, — в пятый или шестой раз повторил Барни.
— Где мы? — приблизительно через час поинтересовалась Эми.
— Понятия не имею, — растерянно ответил Барни. — Похоже, они убрали некоторые дорожные знаки.
Вскоре их автомобиль поравнялся с какой-то железнодорожной станцией, и Эми попросила остановить. Утром она выпила слишком много чая, и теперь ей очень хотелось в туалет. Должно быть, Барни выпил не меньше: они вышли из станционного здания одновременно.
— На железной дороге дела обстоят еще хуже, чем на автомобильной, — сообщил он, когда они снова тронулись в путь. — Я только что разговаривал с одним парнем. Вагоны набиты, как консервные банки. Нам, по крайней мере, есть где сидеть.
Час спустя они обнаружили, что приближаются к Оксфорду, и Барни предложил сделать остановку, чтобы выпить чая и перекусить.
— Скоро будет паб, он должен сейчас работать.
Эми просто необходим был отдых, и она с облегчением вздохнула, когда они свернули с запруженной автомобилями дороги и остановились у совсем недавно открывшейся «Хрустящей буханки». Они взяли чай и тарелку с сандвичами и прошли в залитый солнцем сад. Там они расположились на скамье у нетесаного деревянного стола, как можно дальше от шума идущих по дороге машин. Они были единственными посетителями. Где-то рядом громко жужжала пчела, а сквозь живую изгородь из кустов боярышника был виден мужчина, косивший траву на своей лужайке. Эта сцена была такой мирной, что трудно было поверить в то, что вся страна погрузилась в состояние паники.
В сад вошла еще одна пара. Мужчина помахал им рукой.
— Вы уже слышали? — закричал он. — Гитлер вторгся в Польшу. Варшаву бомбили. Фактически мы уже находимся в состоянии войны с Германией.
В колонны машин влились защитного цвета грузовики, внося свою лепту во всеобщий хаос. Некоторые из них были набиты солдатами. Время от времени где-то впереди выходил из строя какой-нибудь автомобиль, что приводило к резкой остановке всего движения, которое возобновлялось спустя вечность. Полицейские на велосипедах метались между легковыми автомобилями, грузовиками и автобусами, пытаясь хоть как-то упорядочить это столпотворение. Часть машин они направляли на второстепенные дороги, окаймленные рядами деревьев и настолько узкие, что два автомобиля могли разминуться на них с большим трудом. В одном месте Эми и Барни увидели толпу детей, расположившихся с бутербродами на обочине, поросшей травой. Из-под капота их автобуса валил пар. Время чая давно миновало, и некоторые семьи загнали свои автомобили в поле и разбили возле них палатки, судя по всему, намереваясь там заночевать.
— Вот что бы нам не помешало, — пробормотал Барни. — Палатка. Я не знаю, сможем ли мы сегодня попасть в Ливерпуль. Мы где-то на полпути туда. Когда мы доберемся до Ковентри, наверное, нам стоит найти отель и переночевать там.
— А как же свадьба нашего Чарли?! — воскликнула Эми.
— Я о ней забыл. — Барни вытер рукавом бледное измученное лицо и устало вздохнул.
Плечи Эми отчаянно болели. Ей очень хотелось заночевать в отеле, но она не могла пропустить свадьбу своего единственного брата. Мама страшно расстроится, а Марион вообще никогда ее не простит. Эми предложила сделать в Ковентри остановку на несколько часов.
— Давай как следует поедим, — заявила она жизнерадостно, хотя чувствовала себя не очень хорошо. — А после этого немного отдохнем. Не может быть, чтобы, когда стемнеет, на дорогах было столько же машин. Через несколько часов мы будем на месте. — Ей не терпелось поскорее оказаться дома.
Ресторан на окраине Ковентри, в котором они заказали жареную рыбу с картошкой, с виду не внушал доверия, но еда оказалась на удивление вкусной. Картошка была хрустящей снаружи и мягкой внутри, рыба белой и слоистой, а кляр, в котором ее обжарили, легким, воздушным. Они обильно запили все это чаем с молоком.
К концу обеда Барни немного пришел в себя. Выйдя на улицу, они некоторое время прогуливались взад-вперед возле своего автомобиля, чтобы размяться. Эми казалось, что у нее вот-вот подкосятся ноги. Пока они ели, поток машин несколько поредел и сгустились сумерки. Вскоре вокруг воцарился непроглядный, неестественный мрак, в котором было что-то потустороннее. Эми заметила, что в окнах нет света и на улице не горит ни один фонарь. Машины медленно ползли по дороге, так как их фары были закрыты черной бумагой, сквозь прорези в которой пробивались слабые полоски света. Она указала на это Барни. Он закрыл лицо руками и простонал: 4 5 6 7 8 9 10 ... 37

Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная