4 ^ Кукушонок в гнезде - Кассандра Клэр Город праха ^ Кукушонок в гнезде
Учебные материалы


4 ^ Кукушонок в гнезде - Кассандра Клэр Город праха



4



^ Кукушонок в гнезде


Холодильнику Люка была устроена ревизия. Саймон рылся в его недрах и перечислял:
– Апельсиновый сок, патока, яйца – правда, просроченные… А это что?… Похоже, зеленый салат.
– Какой еще салат? – Клэри заглянула ему через плечо и скривилась: – Фу… Нет, это бывшая моцарелла.
Саймон содрогнулся и захлопнул дверцу холодильника:
– Может, пиццу закажем?
– Уже заказал, – сообщил Люк, входя в кухню с беспроводным телефоном в руке. – Большую вегетарианскую и три кока колы. И еще я позвонил в больницу, там никаких изменений.
Вздохнув, Клэри присела на деревянный кухонный стол. Обычно Люк поддерживал в доме идеальную чистоту, но сейчас стол загромождали груды нераспечатанных конвертов и грязной посуды. На спинке стула висел зеленый спортивный костюм. Клэри подумала, что неплохо бы помочь убраться, однако силы у нее просто иссякли. Кухня Люка не отличалась выдающимися размерами и ухоженностью – он вообще был не любитель готовить. Полочка для специй над старенькой газовой плитой использовалась не по назначению – вместо пряностей на ней хранились банки с чаем и кофе. Люк сгреб со стола грязные тарелки и свалил их в раковину.
– Все нормально? – шепотом спросил Саймон, усевшись рядом с Клэри.
– Да, конечно. – Клэри постаралась улыбнуться. – Я не надеялась, что мама сегодня очнется. У меня такое чувство, что она чего то ждет. Или… кого то. – Клэри украдкой взглянула на Люка, но он сосредоточенно тер губкой засохшие тарелки и вроде бы ничего не слышал.
Саймон непонимающе посмотрел на нее и пожал плечами:
– Разговор в Институте был не из приятных?
Клэри поежилась:
– У Изабель и Алека очень грозная мама.
– Из головы вылетело, как ее зовут то?
– Мариза.
– Одно из старых имен, принятых у Сумеречны охотников, – пояснил Люк, вытирая руки.
– И Джейс решил остаться и ждать Инквизитора? Не захотел уйти?
– У него не оставалось выбора, – сказал Люк. – Уйти значило бы покинуть ряды нефилимов, а это для него равноценно отказу от самого себя. Мне приходилось встречать таких же убежденных Охотников, как он, – еще тогда, в Идрисе. Ему подобных милосерднее убить, чем…
В дверь позвонили. Люк отложил полотенце и пошел открывать. Как только он вышел из кухни, Саймон проговорил:
– Не могу свыкнуться с мыслью, что Люк когда то был Сумеречным охотником. Легче смириться с тем, что он оборотень.
– Почему?
Саймон пожал плечами:
– Про оборотней я слышал и раньше. Подумаешь, раз в месяц перекидываются в волка, с кем не бывает… А Охотники – прямо таки секта.
– Какая еще секта?! – возмутилась Клэри.
– Самая настоящая. Они не представляют для себя иной жизни. Зовут нас примитивными – тоже мне, высшая раса! У них нет нормальных, обычных друзей, им не смешно то, над чем смеялись бы мы, они презирают нас. – Саймон вытянул ногу и поправил штанину с модной дырой на колене. – Я, кстати, сегодня завел знакомство среди оборотней.
– Неужто зашел потрепаться со Стремным Питом в «Охотничьей луне»?
В груди возникла странная пустота… Клэри решила, что просто сегодня перенервничала.
– Нет, я встретил там девушку, – сказал Саймон. – Примерно наша ровесница. Зовут Майя.
– Майя? – переспросил Люк, появившийся в дверях с коробкой пиццы наперевес.
Из коробки тянуло восхитительным ароматом горячего теста, томатного соуса и расплавленного сыра. Клэри почувствовала, что умирает с голоду, и ухватила кусок пиццы сразу же, как только коробка оказалась на столе. Люк даже не успел передать ей тарелку и только с улыбкой покачал головой.
– Она из твоей стаи? – поинтересовался Саймон, вытаскивая из коробки обжигающий ломоть.
– Да, – ответил Люк. – Хорошая девчонка. Иногда остается в моей книжной лавке, пока я в больнице, и охотно берет плату книгами.
– У тебя нет денег? – осторожно спросил Саймон.
– Никогда их не ценил. – Люк пожал плечами. – А стая со своими финансами разбирается самостоятельно.
– Мама всегда говорила, что продаст папины акции, если будут кончаться деньги, – сказала Клэри. – Только выяснилось, что мой отец – совсем другой человек… И вряд ли у Валентина были какие то акции.
– Джослин понемногу распродавала свои драгоценности, – сообщил Люк. – От Валентина ей остались некоторые фамильные украшения Моргенштернов. Любая безделица могла принести серьезные деньги, если пустить с молотка.
– Надеюсь, она нашла какое то утешение, распродав собственность Валентина, – сказал Саймон, потянувшись за третьим куском пиццы.
Клэри в очередной раз поразилась тому, сколько парни ее возраста способны слопать, не заработав заворот кишок и даже не растолстев.
– Не странно было повстречать Маризу Лайтвуд после стольких лет? – спросила она Люка.
– Мариза не сильно изменилась. Как ни удивительно, сейчас она больше похожа на себя, чем когда либо.
Клэри вспомнила стройную девушку со вздернутым подбородком на фотографии, виденной когда то у Ходжа, и подумала, что Люк, пожалуй, прав.
– Она и правда надеялась, что ты умер? – спросила Клэри.
– Да, – улыбнулся Люк. – Не то чтобы из ненависти… Просто всем было бы спокойнее и удобнее, если бы я умер. По крайней мере, никто не думал, что я выживу, да еще сделаюсь вожаком стаи в центре Манхэттена. Работа Охотников – сохранять хрупкий мир с нежитью. А тут вдруг появляюсь я, с немалой обидой на Конклав и наверняка с целой грудой камней за пазухой. Конечно, они будут ждать от меня какой нибудь выходки.
– А от вас стоит ждать выходки? – спросил Саймон.
Пицца кончилась, и он, не глядя, стащил лежащую перед Клэри обгрызенную корку.
– Почтенные обыватели вроде меня не устраивают «выходок». Это несолидно.
– Почтенные обыватели не превращаются раз в месяц в волков, – заметила Клэри, – и не охотятся под полной луной.
– Могло быть и хуже, – пожал плечами Люк. – И с которые с приближением старости начинают швыряться деньгами, приобретать спортивные автомобили и спать с фотомоделями.
– Вам всего тридцать восемь, – напомнил Саймон. – Какая еще старость?
– Спасибо, очень мило с твоей стороны. – Люк с надеждой заглянул в опустевшую коробку и тяжело вздохнул, – Жаль только, что ты слопал пиццу.
– Всего то пять кусочков съел! – возмутился Саймон.
– А сколько вообще кусочков в пицце, умник? – поинтересовалась Клэри.
– Меньше пяти кусочков – это даже не серьезно. Так, перекус! – серьезно сказал Саймон, раскачиваясь на стуле, и с опаской покосился на Люка. – Теперь вы обратитесь волком и сожрете меня?
– Разумеется, нет. – Люк запихнул коробку в корзину для мусора. – Тебя будет невозможно переварить – сплошные жилы!
– Зато я кошерный, – жизнерадостно сообщил Саймон.
– Если к нам на огонек заглянет какой нибудь ликантроп иудей, я непременно тебя отрекомендую, – заверил Люк и посерьезнел. – Возвращаясь твоему вопросу, Клэри, могу добавить одно. Повстречать Маризу действительно было очень странно, но дело не в ней, а в окружающей обстановке. Институт напомнил мне Зал Договоров в Идрисе. Я буквально чувствовал в воздухе силу рун Серой Книги, а ведь последние пятнадцать лет я честно пытался изгнать все это из памяти.
– И удалось? – спросила Клэри. – Тебе удалось забыть?
– Есть вещи, которые не забываются. Руны в Книге не просто иллюстрации, они становятся частью тебя, въедаются под кожу. Нельзя перестать быть Охотником – как нельзя изменить свою группу крови.
– Я считаю, что мне тоже пора получить знаки, – сказала Клэри.
Саймон перестал грызть корку и выронил ее на пол:
– Шутишь?!
– Какие тут шутки! Почему бы мне не получить знаки? Я Сумеречный охотник. Мне теперь пригодится любая защита.
– Защита от чего? – Саймон перестал раскачиваться и подался вперед, к Клэри. Ножки стула с шумом опустились на пол. – Я думал, ты уже наигралась в Охотников и теперь вернешься к нормальной жизни!
– Нормальной жизни не бывает, Саймон, – мягко сказал Люк.
Клэри опустила глаза. На руке остался едва заметный белый след там, где Джейс нарисовал ее первый и пока единственный знак. Еле различимая белая виньетка – скорее даже воспоминание, чем шрам.
– Конечно, я хочу вернуться к нормальной жизни, – ответила она Саймону. – Только что я буду делать, если за мной вдруг явится ненормальная жизнь? Что, если у меня не будет выбора?
– Что, если ненормальная жизнь тебя вполне устраивает, пока в ней есть Джейс? – негромко произнес Саймон.
Люк кашлянул.
– Обычно нефилим получает знак, лишь пройдя определенное обучение. Поэтому я бы не советовал тебе торопить события. Захочешь ты учиться или нет – решай сама. Но тебе определенно понадобится то, что должно быть у каждого Охотника.
– Высокомерие и чувство превосходства? – съязвил Саймон.
– Стило, – сказал Люк. – У каждого Охотника есть стило.
– И что, у тебя оно тоже есть? – удивленно спросила Клэри.
Ничего не ответив, Люк вышел из кухни и вернулся с небольшим свертком. Под темной тканью обнаружился поблескивающий жезл, выточенный из матового хрусталя.
– Красиво… – выдохнула Клэри.
– Рад, что тебе нравится, – сказал Люк. – Забирай.
– Но это же твое стило…
Люк покачал головой:
– Оно принадлежало твоей матери. Она отдала его мне на хранение, чтобы ты случайно его нашла.
Клэри взяла стило и взвесила на ладони. Сейчас оно было прохладным на ощупь, но Клэри знала, что этот жезл может раскалиться добела. Странный предмет – слишком короткий, чтобы служить оружием, слишком длинный, чтобы им было удобно чертить.
– Конечно, модель старовата, уже лет двадцать как вышла из обращения, – пожал плечами Люк. – Наверняка не будет блистать изяществом рядом с современными изделиями. Но вещь вполне надежная.
Саймон мрачно наблюдал, как Клэри выписывает жезлом в воздухе замысловатые фигуры, и наконец произнес:
– Отчего то вспомнилось, как дедушка торжественно презентовал мне свои старые клюшки для гольфа.
Клэри рассмеялась:
– Да, только ты ими ни разу не воспользовался.
– Я очень надеюсь, что вот этим ты пользоваться тоже не будешь, – сказал Саймон и быстро отвел глаза, прежде чем Клэри успела ему ответить.

Дым курился над знаками черной спиралью, в воздухе стоял удушливый запах паленой кожи. Собственной кожи. В руке отца поблескивало стило с алым огоньком на конце – как вытащенный из костра тлеющий прут.
– Закрой глаза, Джонатан. Боль будет ровно такой, какой ты позволишь ей быть.
Но вопреки своей воле Джейс отпрянул, словно рука сама пыталась убраться подальше. С треском в предплечье сломалась кость, затем вторая…
Джейс открыл глаза и, моргая, уставился в темноту. Голос отца растаял, как дым на ветру. Во рту чувствовался металлический вкус крови – от прикушенной губы.
Треск раздался вновь, и Джейс невольно покосился на руку – разумеется, кости были целы. Окончательно проснувшись, он сообразил, что треск – не что иное, как стук в дверь. Он посмотрел на свою мятую рубашку и скривился, осознав, что уснул прямо в одежде и наверняка до сих пор воняет псиной.
Стук повторился. Зябко ежась, Джейс прошел босиком по холодному полу и открыл дверь. На пороге, сунув руки в карманы, стоял Алек.
– Извини, что бужу среди ночи, – смущенно пробормотал он. – Мама просила привести тебя в библиотеку.
– Который час?
– Пять утра.
– А ты сам то что не спишь?
– Я не ложился, – сказал Алек, и, судя по темным кругам под глазами, это так и было.
Джейс пригладил взъерошенные волосы:
– Ладно, только рубашку сменю.
Он порылся в шкафу и вытащил аккуратно сложенную синюю футболку с длинными рукавами. Грязную рубашку пришлось снимать очень осторожно – в некоторых местах она присохла к ободранной коже.
– Что с тобой случилось? – спросил Алек, отводя взгляд.
– Вышла размолвка со стаей оборотней, – сказам Джейс, натянул футболку и вышел из комнаты.
Следуя по коридору за Алеком, он заметил у брата над воротником какое то пятно:
– У тебя что то на шее…
Ладонь Алека метнулась к горлу.
– Что?
– Как будто след от укуса. Почему, говоришь, ты не ложился?
– Просто так. – Алек ускорил шаг. – Вышел в парк прогуляться. Голову остудить…
– И нарвался на вампира?
– Что?! Нет, конечно! Я упал.
– Упал на шею? – недоверчиво спросил Джейс и прикусил язык. По лицу Алека было ясно, что эту тему лучше замять. – А чего тебе вдруг понадобилось остудить голову?
– Мама объяснила, почему так на тебя разозлилась. Рассказала про Ходжа. Кстати, ты от меня все скрыл…
– Извини. – Теперь пришла очередь Джейса краснеть. – Язык не поворачивался рассказать.
– Очень плохо, – укоризненно произнес Алек. – Очень плохо, что ты не говорил нам всей правды. Особенно о Валентине.
Джейс резко остановился:
– Ты считаешь, что я вам врал? Думаешь, я с самого начала знал, что Валентин мой отец?
– Нет, конечно! – воскликнул Алек в изумлении то ли от вопроса, то ли от того, каким тоном он был задан. – Да плевать мне, кто твой отец. Все равно ты – это ты.
– Я – это я. Вопрос в том: кто я? – холодно отчеканил Джейс, сам того не желая.
– Просто в последнее время ты стал очень несдержан, – примирительным тоном сказал Алек. – В любой момент готов вспылить. Сначала думай, а потом говори – вот и все. Мы тебе не враги, Джейс.
– Спасибо за совет. Кстати, до библиотеки я вполне способен дойти самостоятельно. – Джейс быстро зашагал по коридору, оставив Алека в недоумении смотреть вслед.
Джейс терпеть не мог, когда за него волнуются. От этого немедленно появлялись мысли, что и правда есть причина волноваться.
Дверь в библиотеку была приоткрыта, и, не утруждая себя стуком, Джейс вошел. Он всегда любил библиотеку больше прочих уголков Института. В окружении старого дерева и меди его ожидали старые друзья: любимые книги в кожаных и бархатных переплетах. Осенью и зимой в огромном камине горел жаркий огонь. Но сейчас в лицо Джейсу ударил холодный воздух. За каминной решеткой виднелась лишь куча пепла, скудный свет лился из узких окон под самым сводом крыши.
Сам того не желая, Джейс подумал о Ходже – будь здесь учитель, огонь в камине никогда бы не угас и газ в лампах ярко горел бы, проливая золотистый свет на паркетный пол. Ходж сидел бы в кресле у огня с ручным вороном на плече и с книгой на коленях…
Однако в кресле Ходжа и в самом деле кто то сидел. Навстречу Джейсу, словно змея из кувшина, быстро поднялась тощая серая фигура – женщина в длинном старомодном плаще почти до пола. Из под плаща виднелся приталенный грифельно серый костюм с воротником стойкой, врезавшимся в шею. Бесцветные волосы были туго стянуты назад и закреплены гребнями. Холодно улыбаясь, женщина смерила Джейса серыми пронзительными глазами. Он почти физически ощущал прикосновение ее взгляда, как поток ледяной воды, пока незнакомка изучала его заляпанные грязью джинсы, синяки и ссадины. Наконец она уставилась на него в упор, и в глубине холодных бусинок на мгновение что то вспыхнуло, как отблеск пламени в толще льда.
– Ты и есть тот самый мальчик?
Ответить Джейс не успел, потому что за его спиной раздался голос Маризы:
– Да, Инквизитор, это Джонатан Моргенштерн.
Джейс сперва удивился, что не услышал, как она пошла вслед за ним, потом заметил, что вместо туфель на каблуках Мариза надела мягкие тапочки, а вместо костюма – домашний халат из расписного шелка. Губы у нее были поджаты.
Инквизитор подплыла к Джейсу, будто волна серого дыма, и протянула к его лицу тощую длиннопалую руку, похожую на белого паука.
– Смотри сюда, мальчик, – сказала она, с неожиданной силой вцепившись в его подбородок и развернув его лицо к себе. – Будешь называть меня Инквизитором и никак иначе. Ты понял?
От ее глаз во все стороны разбегались тонкие лучики морщин, две глубокие складки шли от углов рта к подбородку. Инквизитор до сих пор представлялась Джейсу почти мистическим существом. То есть он знал, что она существует, но все ее действия Конклав держал в строжайшем секрете. Инквизитор представлялась кем то вроде Безмолвных братьев – отстраненной фигурой, хранящей скрытую силу и скрытые тайны. Джейс никак не ожидал увидеть кого то столь напористого и враждебного. От взгляда этой женщины не спасала привычная броня – самоуверенность и насмешливая ухмылка.
– Между прочим, у меня имя есть, – сказал он. – Меня зовут Джейс Вэйланд.
– У тебя нет никаких прав на это имя, – заявила Инквизитор. – Твоя фамилия – Моргенштерн. А назваться Вэйландом ты пытаешься, потому что ты лжец. Такой же, как Валентин.
– А я то тешил себя мыслью, что лжец я совершенно уникальный, – огрызнулся Джейс.
– Все ясно. – Бледные губы Инквизитора скривились в недоброй улыбке. – Непокорный, как и отец. Как и ангел Люцифер, чье имя носит весь ваш род. – Пальцы Инквизитора неожиданно больно сжали его подбородок, так что ногти впились под кожу. От ее дыхания несло чем то кислым. – За непокорность этот ангел был низвергнут с небес в бездну ада. Посмеешь не подчиниться моей воле, и я заставлю тебя ему позавидовать.
Она выпустила Джейса и отступила. По расцарапанному подбородку юноши бежала тонкая горячая струйка, но Джейс не стал вытирать кровь. Руки дрожали от ярости.
– Имоджен, – начала Мариза и немедленно поправилась: – Инквизитор Эрондейл. Джонатан согласился пройти испытание Мечом. Вы можете выяснить, говорит ли он правду.
– Об отце? – переспросила Инквизитор, обернувшись к Маризе. Высокий воротничок врезался ей в шею. – Разумеется. Разумеется, могу. Кстати, Конклав недоволен тобой, Мариза. Вы с Робертом – хранители Института. На ваше счастье, в последние годы обстановка оставалась более или менее спокойной. Практически не было столкновений с демонами – я хочу сказать, до недавних событий… И сейчас все сравнительно тихо. Никаких донесений, даже из Идриса. Поэтому Конклав к вам пока снисходителен. Однако с самого начала нас заботил один вопрос – а было ли ваше отречение от идей Моргенштерна искренним? И вот вы так глупо попались в расставленную ловушку. Неужели ничего не заподозрили?
– Не было никакой ловушки, – вмешался Джейс. – Отец знал, что Лайтвуды позаботятся обо мне, если будут думать, что я сын Майкла Вэйланда. Вот и все.
Инквизитор воззрилась на него, как на говорящего таракана:
– Тебе известно что нибудь о кукушках, Джонатан Моргенштерн?
В недоумении Джейс подумал о том, что у Инквизитора явно очень нервная работа, и это сказывается на трезвости ума.
– О ком?
– О кукушках, паразитах среди птиц. Они кладут яйца в чужие гнезда. Когда кукушонок вылупляется, он выталкивает других птенцов из гнезда. Несчастные родители выбиваются из сил, пытаясь накормить огромного прожорливого птенца, который занял место их собственных детей.
– Огромного? – возмущенно переспросил Джейс. – Прожорливого?! Вы меня обжорой обозвали?
– Я пытаюсь объяснить тебе на примере.
– Я не обжора!
– Я не нуждаюсь в снисхождении, Имоджен, – сказала Мариза, расправив плеч. – Вряд ли Конклав решит наказать нас с мужем за то, что мы приняли в дом сына погибшего друга. Мы ничего не скрывали.
– И я не сделал ничего дурного никому из Лайтвудов! – продолжал Джейс. – Я не бездельничал! Я работал, тренировался… Можете говорить что угодно о моем отце, но он вырастил из меня Охотника.
– Не пытайся защищать Валентина, – отчеканила Инквизитор. – Я отлично его знала. Он был и останется самым гнусным из людей!
– Гнусным?! Ну и словечко вы подобрали! Инквизитор сощурила глаза и смерила Джейса изучающим взглядом:
– Ты очень заносчив, очень непокорен. Отец научил тебя такому поведению?
– Он этого не терпел, – коротко ответил Джейс.
– Значит, ты сам стремишься быть на него похожим… Валентин – самый заносчивый и наглый тип. Видимо, воспитывал тебя по своему образу и подобию.
– Конечно, – не удержался Джейс. – Из меня с младенчества готовили злого гения. Учили отрывать крылья бабочкам и отравлять источники. Это было в программе первого класса. Какое счастье, что отец решил прикинуться мертвым до того, как я добрался до параграфов про убийства и мародерство! Страшно ведь подумать, что могло произойти!
– Джейс! – в ужасе выдохнула Мариза.
– Так же вспыльчив, как и отец, – невозмутимо констатировала Инквизитор. – Лайтвуды обходились с тобой слишком мягко, и все худшее в тебе расцвело пышным цветом. На первый взгляд ты кажешься ангелом, Джонатан Моргенштерн, но я то знаю твою истинную сущность.
– Он всего лишь подросток, – к удивлению Джейса, сказала Мариза. Она что же, его защищает?
– Валентин когда то тоже был всего лишь подростком, – отрезала Инквизитор. – Ладно, мы непременно покопаемся в этой золотой голове и вытащим правду на свет божий… Но прежде эту голову неплохо бы остудить. И мне известен отличный способ привести дерзкого юнца в чувство.
– Отправите в комнату под замок? – спросил Джейс.
– Отправлю в тюрьму в Город молчания. Посидишь там ночь и сразу станешь смирным.
– Имоджен! – воскликнула Мариза. – Так нельзя!
– Можно, – ответила Инквизитор, не отрывая от Джейса острого, как бритва, взгляда. – Желаешь что нибудь сказать, Джонатан?
Джейс смотрел на нее, не веря своим ушам. В Городе молчания было много ярусов; сам он видел лишь верхние два – где хранились архивы и где находился Зал Совета. Тюремные камеры располагались в самой глубине, даже ниже кладбищенских ярусов, где покоился прах тысяч Сумеречных охотников. В это подземелье попадали лишь худшие из преступников – вампиры и маги, нарушившие Завет, Охотники, пролившие кровь товарищей… Как эта женщина может отправить его туда? За что?
Инквизитор широко улыбнулась, немедленно став похожей на ощерившийся череп.
– Похвально, Джонатан. Я вижу, ты уже начинаешь воспринимать лучший урок, который может преподать тебе Город молчания – как держать язык за зубами.

Когда в дверь снова позвонили, Клэри и Люк убирали на кухне. Клэри выпрямилась и испуганно посмотрела на Люка:
– Ты кого нибудь ждешь?
Люк нахмурился и вытер руки полотенцем:
– Нет. Оставайтесь здесь.
Он вышел из кухни, предварительно взяв с полки что то маленькое и блестящее. Саймон присвистнул:
– Видела нож? Похоже, Люк ждет неприятностей.
– В последнее время он всегда ждет неприятностей, – отозвалась Клэри и осторожно заглянула в щелку.
Люк стоял у открытой входной двери и с кем то говорил. Слов было не различить, однако Клэри сразу поняла, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.
– Иди сюда! – прошипел Саймон, оттаскивая ее от двери. – С ума сошла? А если там какой нибудь демон?
– Тогда Люку потребуется помощь. – Клэри улыбнулась. – Надо же, ты меня защищаешь. Как мило.
– Клэри! – позвал Люк. – Иди познакомься.
Она осторожно высвободилась из рук Саймона:
– Сейчас вернусь.
Люк прислонился к косяку, скрестив руки на груди; нож мистическим образом исчез. На ступенях крыльца стояла незнакомая девушка в вельветовом пиджаке бежевого цвета. Ее темные вьющиеся волосы были заплетены в множество тонких косичек.
– Это та самая Майя, – сказал Люк.
В свете уличного фонаря глаза девушки имели странный янтарно зеленый оттенок.
– А ты, значит, Клэри, – сказала она. – Сестра белобрысого, который устроил погром в «Охотничьей луне»?
– Его зовут Джейс, – ответила Клэри.
Девушка ей не понравилась. Зачем совать нос не в свое дело?
– Майя? – Саймон вышел на крыльцо, засунув руки в карманы джинсовой куртки.
Девушка сразу заулыбалась:
– Ты Саймон, да? У меня паршивая память на имена, но твое я запомнила.
– Круто, – сказала Клэри. – Вот мы и друзья.
Люк кашлянул и выпрямился:
– Я решил вас познакомить, потому что в ближайшее время Майя будет работать у меня в магазине. Не пугайся, если она вдруг зайдет – я дал ей ключ.
– Ну и присмотрю заодно, чтобы сюда не нагрянула какая нибудь пакость, – добавила Майя. – Типа, демоны или кровососы…
– Спасибо, – сказала Клэри. – Теперь я буду спать спокойно.
– Это что, сарказм? – осведомилась Майя.
– Мы все сейчас немного на взводе, – вмешался Саймон. – Не будем цепляться к словам. Я лично очень рад, что есть кому приглядеть за моей девушкой.
Люк вскинул брови, но промолчал.
– Извини, – сказала Клэри. – Саймон прав. Я не хотела грубить.
– Ничего. – В глазах Майи светилось сочувствие. – Я знаю, что произошло с твоей мамой. Это ужасно.
– Да, – кивнула Клэри и ушла в дом.
Она вернулась в кухню, села на стол и закрыла лицо руками.
– Прости, мне стоило догадаться, что ты сейчас не захочешь никого видеть, – сказал Люк, подойдя к ней.
– Где Саймон? – спросила Клэри, не отнимая рук от лица.
– Остался поболтать с Майей.
Действительно, от входной двери доносились негромкие голоса.
– Я просто подумал, что сейчас тебе необходимы друзья, – продолжал Люк.
– У меня уже есть Саймон.
Люк поправил очки и с нарочитым спокойствием спросил:
– Кстати, уши меня не подводят? Он назвал тебя своей девушкой?
– Похоже, что так.
– И давно? В смысле, я об этом не знал или просто забыл?
– Сама впервые слышу, – отозвалась Клэри, опуская руки. Почему то в памяти всплыл знак открытого глаза – руны, украшавшей тыльную сторону ладони каждого Охотника. – Чья то девушка, чья то дочь, чья то сестра… Вот так живешь и не знаешь… Понять бы, кто я на самом деле.
– Ну, это вечный вопрос, – ответил Люк.
Хлопнула входная дверь, и в кухню вошел Саймон, принеся с собой свежесть ночной прохлады.
– Ничего, если я сегодня переночую у вас? Возвращаться домой поздновато.
– Всегда пожалуйста, – сказал Люк и посмотрел на часы. – Пойду спать. К шести мне надо в больницу.
– Зачем к шести? – спросил Саймон, когда Люк скрылся за дверью.
– В шесть начинают пускать посетителей, – ответила Клэри. – Тебе совершенно необязательно спать на диване.
– Говорю же, завтра я побуду с тобой, – сказал Саймон, сердито смахивая со лба непослушные темные пряди. – Чтобы тебе не было грустно.
– Я знаю. И тебе совершенно необязательно спать на диване,  – повторила Клэри.
– А где мне тогда… – Саймон поперхнулся вопросом, когда до него дошел смысл ее слов.
– В гостевой комнате раскладная кровать. Можно легко уместиться вдвоем.
Саймон вытащил руки из карманов и залился краской. Джейс на его месте, наверное, напустил бы на себя небрежный вид; Саймон не стал даже пытаться.
– Ты… уверена?
– Уверена.
Он подошел к ней, наклонился и осторожно поцеловал. Поцелуй вышел неуклюжим.
– Пойдем, – с улыбкой сказала Клэри. – Мне надоели кухни.
И, крепко взяв Саймона за обе руки, потянула его за собой – по коридору к гостевой спальне, которую ей отдал Люк.
4 5 6 7 8 9 ... 21
Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
author-karamzin.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная