Я ОТХОЖУ ОТ ДЕЛ - Сэм Уолтон Сделано в Америке предисловие к российскому изданию Журнал «САУТПОЙНТ», февраль 1990 г. ^ СОЗДАЕМ СОБСТВЕННУЮ КУЛЬТУРУ ГАРРИ КАННИНГЕМ, основатель сети магазинов «Кмарт»
Учебные материалы


Я ОТХОЖУ ОТ ДЕЛ - Сэм Уолтон Сделано в Америке предисловие к российскому изданию




^ Я ОТХОЖУ ОТ ДЕЛ



«Э э э эй, Мегги! – орет Сэм из кабины своего грузовика.  Иди ка сюда!» Друг Сэма, Ройс Билл, владелец универсального магазина из Джексонвилля, штат Техас, хмыкает: «Только послушайте, как Сэм надрывается. Ничего в этом хорошего нет, но он весь день вот так и вопит».

Журнал «САУТПОЙНТ», февраль 1990 г.



Шел 1974 год, и мне пришлось признать, что достижений у нас более чем достаточно. Мы создали крупную региональную сеть розничной торговли, охватившую восемь штатов, состоявшую к тому времени почти из ста магазинов «Уол Март». Уровень продаж достиг у нас примерно 170 миллионов в год, прибыли же выражались суммой в более чем 6 миллионов ежегодно. Дробление наших акций произошло дважды, и мы вышли на Нью йоркскую фондовую биржу. Все имевшие на это право имели свою долю в прибыли, так что дела компании круто пошли в гору. Уолл стрит, наконец, убедилась в правильности нашей стратегии: с каким бы там предубеждением ни относились лично ко мне, однако Рон Мейер и остальные члены управленческой команды, как кажется, пользовались в этих кругах авторитетом. К своим шестидесяти пяти годам я был свободен и избавился от долгов. Мой чистый капитал исчислялся такими цифрами, о которыхя и мечтать не мог в начале своей карьеры на поприще розничной торговли. Наши дети отучились в колледжах и вступили в собственную взрослую жизнь. Вряд ли я мог ожидать от жизни большего.
Если я создал у Вас впечатление, что в течение всех этих лет «Уол Март» отнимал у меня большую часть моей воли к борьбе, это не совсем так. У меня все это время оставались еще силы и на личные увлечения, в основном – на перепелиную охоту и теннис, и именно там я проявлял огромный дух соревновательности. Кажется, бизнесмены по большей части предпочитают игру в гольф, однако мне всегда казалось, что она излишне отдает снобизмом. Кроме того, гольф отнимает слишком много времени, а вот соревновательности в нем гораздо меньше, чем в теннисе.
Я брал с собой свою ракетку во все свои путешествия, ведь там, куда я направлялся, у меня были друзья, разделяющие мой интерес к этому виду спорта. Однако истинной моей страстью, не считая «Уол Марта», всегда была перепелиная охота. Я так обожал ее, что с самого начала сделал из нее средство решения деловых вопросов.
Как я уже говорил, Бентонвилль понравился мне потому, что там можно было захватить сезон охоты на перепелов в четырех штатах. Так что во время этого сезона я почти каждый день уезжал из дома часа в три или в четыре пополудни, чтобы хотя бы парочку часов поохотиться. У меня была старая машина, в которой я ездил на охоту и возил с собой своих собак. На ней я колесил по округе, выискивая ферму или ранчо, в окрестностях которых мне захотелось бы поохотиться. Вскоре я убедился в том, что лучшее средство получить приглашение от хозяина такой фермы заключается в том, чтобы попросить у него разрешения поохотиться и преподнести ему при этом коробку вишни в шоколаде из своего магазина.
Ведя предварительные переговоры, я всегда представлялся как Сэм Уолтон, владелец универсального магазина Сэма Уолтона на Бентонвил льской городской площади, и обнаружил, что это действительно помогает мне в моем деле. Когда фермеры приезжали в город за покупками, они, естественно, желали иметь дело с тем парнем, который охотился на их землях и презентовал им конфеты. Я до сих пор еще встречаюсь с людьми, которые говорят, что их отец помнит, как я в те времена приезжал к ним охотиться. Когда мы начали интенсивно расширяться, и мне приходилось чаще летать, я брал с собой в самолет своих собак, так что мог поохотиться в перерывах между посещениями магазинов.
По пути собаки доставляли мне немало острых ощущений. Обычно я укладывал их спать в машине. Однако был среди них один пес, Старина Рой, который был больше домашним баловнем, чем охотничьей собакой. Его я укладывал спать вместе с собой, в номере отеля, боюсь, без ведома персонала. Однажды он подрался со скунсом, и мне стыдно даже подумать о том, что человек, взявший машину напрокат после меня, должен был предположить, что в ней происходило. Я оттащил Старину Роя от скунса за задние лапы, и после чуть было не утопил его в озере, пытаясь отмыть. Однако, как оказалось, не так то просто отмыть с собаки въевшийся в нее запах скунса.
Так, как Старину Роя, мне кажется, не ругали еще ни одну собаку для охоты на птиц за всю историю существования этого занятия. Он никак не желал охотиться по правилам: мог, например, сделать стойку на кролика. Однако и наши сотрудники, и наши клиенты очень любили, когда я посещал магазины вместе с ним. А однажды мы поместили его кличку и портрет на своем фирменном собачьем корме, и тот стал расходиться тоннами. И еще одна отличительная черта была у этого пса: он великолепно справлялся с ролью моего помощника, когда я играл в теннис. Лежа на краю теннисного корта, он наблюдал за игрой, и стоило теннисному мячу улететь за пределы корта, как Старина Рой тут же бежал за ним и приносил его мне.
Я горжусь тем, что натаскивал своих собак самостоятельно, никогда не прибегая к услугам дрессировщика, как это делали некоторые мои друзья. Мне нравилось выбирать самых обыкновенных щенков сеттеров и пойнтеров и работать с ними – натаскивать их на дичь, поправлять их ошибки, орать на них благим матом и проявлять терпение в общении с ними. Им следовало научиться выслеживать птицу, а потом усвоить правила дисциплины, чтобы они спокойно ждали охотника после того, как найдут дичь. С некоторыми собаками мне не удавалось справиться, и мистер Робсон, мой тесть, как говорится, съел собаку на исправлении моих промахов. Не было для него удовольствия больше, чем взять одну из загубленных моим воспитанием собак, привести ее в чувство, после чего вернуть мне.
Мне и вообще очень нравилось находиться на свежем воздухе, невзирая на погоду, и дело здесь было не только в натаскивании собак. На природе я забывал и о «Уол Марте», и о том, как меня зовут, а думал лишь о том, где же следующий выводок куропаток. Хочу еще сказать, что, хотя я, вероятно, ужасно необъективен, но мне все же кажется, что охотники на дичь в массе своей – прекрасные спортсмены, среди которых распространено уважительное отношение к дикой природе и здоровый подход к сохранению ее богатств.
Хотя перепелиная охота вблизи от дома очень хороша, мы с Бадом несколько лет назад были буквально очарованы охотничьими угодьями Техаса. Каждый из нас арендовал себе по ранчо в техасской глубинке, где на многие мили все было покрыто низкорослым кустарником, на север от Долины Рио Гранде. Мое жилище было проще простого, а вот Бад у нас любит пожить красиво: у него был плавательный бассейн.
^ БАД УОЛТОН:
«Однажды нас с Сэмом пригласили поохотиться на одну из плантаций в южной Джорджии. Нас обещали подвезти до места прямо с посадочной полосы. И вот мы прилетели туда, и тот парень приехал за нами на Мерседесе. Надо было видеть, какое у него было выражение лица, когда Сэм открыл багажный отсек своего самолета и оттуда выскочили пять его собак. Хозяева не ожидали, что кто то захватит с собой своих псов. Пришлось грузить их в Мерседес».
Как Вы смогли убедиться, моя жизнь не полностью состоит из одной только работы. Я точно так же, как и любой другой человек, люблю развлекаться. И должен признаться, что тогда, в 1974 году, мне ужасно хотелось иметь побольше времени для себя, отойти от дел и позволить Рону Мейеру и другим ребятам управлять компанией, пока я буду развлекаться и наслаждаться жизнью на воле. Примерно в то же время мы с Хелен много путешествовали за пределы Америки, хотя я, вне сомнения, провел большую часть своего времени, посещая магазины других фирм, вынюхивая их секреты и занимаясь бизнесом.
Итак, впервые с того дня, как я в 1945 году ступил на стезю розничной торговли, я начал отходить от дел своей компании. Постепенно я все меньше и меньше вмешивался в текущие вопросы и решения по ним, и все больше и больше полагался на Рона Мейера и Ферольда Аренда, двух наших исполнительных вице президентов. Я продолжал занимать пост президента компании и председателя совета ее директоров. Ферольд, которому тогда было сорок пять, управлял снабжением, тогда как Рон Мейер, которому было только сорок, вел финансовые дела и ведал распределением товарной массы. Чтобы справиться со стремительным ростом компании, мы приняли на работу в главный офис новых сотрудников. Рон пригласил на работу множество народа для того, чтобы было кому заниматься обработкой данных, финансами и распределением.
Затем наступило то, что я до сих пор считаю периодом истории «Уол Марта», о котором мне и сейчас не очень хочется говорить. Однако по данному вопросу высказались уже все, кто только мог, так что я собираюсь объяснить, что именно, с моей точки зрения, произошло, называя вещи своими именами, чтобы больше не возвращаться к этой теме.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что сам расколол компанию на две фракции, которые начали друг с другом конкурировать. Была старая гвардия, включавшая в себя многих из директоров магазинов, которая хранила верность Ферольду, и новая, молодая гвардия, многие из членов которой были обязаны своей работой Рону. Очень скоро коллектив раскололся, и всякий принимал чью либо сторону – либо Рона, либо же Ферольда, которые никак не могли ужиться друг с другом. Я же поступил так, что усложнил ситуацию раз в десять.
Ферольд очень хорошо показал себя в процессе организации компании, когда мы начали в массовом порядке открывать все новые и новые магазины. А так как мы нуждались в новой технологии и научно разработанных системах, то я и решил тогда, что без Рона будущее компании совершенно немыслимо. Однако он был не только талантлив, но и очень честолюбив. Рон не скрывал того, что его цель, и я уважал это стремление, – руководство компанией, желательно «Уол Мартом». Однажды он сказал мне, что если не сможет управлять нашей компанией, то хотел бы уволиться, чтобы занять руководящий пост в какой нибудь другой фирме. Я раздумывал над этим несколько дней кряду, и всерьез опасался, что мы лишимся Рона. И тогда я подумал: «Ну что ж, я старею, а с Роном нам, по всей вероятности, удастся сработаться. Я позволю ему занять пост председателя собрания акционеров компании и председателя совета ее директоров, а сам немного отойду от дел, чтобы наслаждаться жизнью, однако магазины посещать все же стану и в дальнейшем».
И я стал председателям исполнительного комитета, а Рон – председателем собрания акционеров компании и председателем совета директоров, тогда как Ферольд занял пост ее президента. Я перебрался из своего кабинета в кабинет Рона, решив не мешать ему и позволить руководить компанией, сказав себе, что буду только проверять, как у него идут дела.
Ну что ж, я был не более готов к отставке в 1974, в возрасте пятидесяти шести лет, чем солнце Арканзаса к тому, чтобы начать всходить по утрам где нибудь в Оклахоме. Однако на какой то период отошел от дел и потерял еще немного времени. Уверен, что Рону Мейеру тогда казалось, что я вообще никогда не уйду в отставку. Истина же состоит в том, что моя отставка была самым неудачным шагом из всех, что мне приходилось вообще когда либо предпринимать. Честно говоря, не успев отказаться от своих должностей, я уже знал, что поступил неверно. Я старался не мешать Рону. Однако тут же возникла проблема: я так и не отказался от того, чем занимался в течение всей своей деловой карьеры: я хотел, чтобы мои идеи витали в воздухе, чтобы они пронизывали всю атмосферу нашей компании. Однако мешать Рону управлять ее делами я не хотел, мне хотелось, чтобы он достиг в этом деле успеха. К несчастью, я не сумел до такой степени оставаться сторонним наблюдателем. Ситуация была для Рона очень тяжелой. Думаю, что она показалась бы таковой любому сорокалетнему, который хочет управлять делами своей собственной компании.
Тем временем раскол в недрах компании углублялся. Многие из тех, кто помоложе, кто работал у нас не так давно, приняли сторону Рона, тогда как старая гвардия директоров магазинов горой стояла за Фероль да. Когда я начал понимать, насколько глубоко зашел раскол, то ужасно разволновался, и еще хуже увяз, пытаясь предположить, каким образом поведет себя каждый из заинтересованных.
И все же я не терял надежды на то, что все уладится. И вот что я еще должен сказать: в течение всего описываемого здесь периода показатели «Уол Марта» были очень и очень неплохими. Так что дело было совсем не в плохом управлении, а в том, что основатель компании никак не желал окончательно уйти на пенсию, а возглавляемая им фракция «старичков», в основном директоров магазинов, находилась в состоянии войны с честолюбивым молодым человеком, у которого были собственные большие замыслы и прекрасные идеи.
Я всегда винил за эту созданную мною же самим неразбериху в основном самого себя. Однако правда и то, что, как я считал, Рон справляется с некоторыми вещами не так хорошо, как должен. Меня волновала профессиональная пригодность его людей. Кроме того, мне казалось, что вся эта история с расколом глубоко ранит директоров наших магазинов – силу, которую нельзя было сбрасывать со счетов. Именно они были одной из самых сильных сторон нашей компании. Кроме того, я, как мне кажется, был весьма удручен некоторыми образчиками, что называется, личного стиля. Ни один из них, честно говоря, не слишком отличался от того, что принято в большинстве корпоративных сообществ, однако этот стиль в целом входил в разногласие с тем, как мы всегда поступали в «Уол Марте».
Все это чуть было не уморило меня. Я редко лишался сна из за кризисных ситуаций в офисе, а тогда вот лишился. Мне не хотелось разочаровывать Рона, не хотелось терять его. Однако компанию вели по неверному пути. И я, в конце концов, позвонил ему. Это было в одну из июньских суббот 1976 года, через тридцать месяцев после того, как я отказался от должности. Я просто сказал ему: «Знаешь, Рон, мне казалось, что я готов к отставке, но теперь понял, что пока еще нет. Я так во все вмешивался, что некоторым образом поставил тебя в весьма невыгодное положение». Потом я сказал Рону, что хочу вернуться на свои прежние должности, а ему предложил другие – вице президента и финансового директора, кажется.
Мое предложение было для Рона неприемлемым, и я, разумеется, понимаю, почему. Ему хотелось управлять компанией, а раз он не смог этим заниматься, то и решил уйти от нас. В то время никто не верил этому, но, хотя некоторые явления, происходившие во времена правления Рона, заставляли меня очень сильно страдать, я все же старался, как только мог, убедить его остаться в компании. Я говорил: «Рон, нам будет не хватать тебя, ты нам понадобишься. Мне кажется, что твой уход заставит нас страдать». Я предложил ему все, чтобы он остался, однако Рон почувствовал, что ему пора уходить.
Несмотря на то, что он был очень подавлен и разочарован, Рон сказал: «Сэм, я знаю, ты, вероятно, подумаешь, что все разваливается, однако ваша организация настолько сильна, а сотрудники и директора магазинов, равно как и покупатели, настолько верны тебе, а компания так славится действенностью своей философии, что, как мне кажется, вы просто напросто продолжите свое продвижение вперед, по накатанному пути». – Я оценил его слова как выражение веры в нас. Я знаю, он именно это имел в виду, и я это никогда не забуду.
В анналах компании этот инцидент стал известен под именем «субботней Варфоломеевской ночи». А то, что последовало за ним, назвали «Исходом». Сначала целая группа из высшего управленческого аппарата, члены которой были частью команды Рона, то есть наш финансовый директор, наш начальник отдела обработки данных, управляющий нашими центрами распределения, отправилась вслед за ним. Можете себе представить, как отреагировала на это Уолл стрит. Многие тут же списали нас со счетов. Они считали, точно так же, как считали все эти годы, что мы лишились управления, которое держало компанию на плаву.
Они решили, что именно благодаря Рону Мейеру и его людям наши дела шли так хорошо, проигнорировав всю нашу базу, все наши принципы (постоянное снижение издержек, работа с сотрудниками, чтобы они проявляли заботу о клиентах и пр.) и, чего уж там скрывать, наш каторжный труд.
На протяжении всего периода этой неразберихи Джек Шумейкер, один из ярчайших и самых смелых наших талантов, очень многое делал для компании. Вот я и подумал, а не тот ли он, кто сумеет вернуть нас на путь истинный. Однако стоило мне назначить его исполнительным вице президентом по рабочим вопросам, персоналу и ассортименту, в обход многих из тех, кто был старше Джека и работал у нас дольше, чем он, как от нас ушла еще одна группа высшего административного состава компании. Это был самый настоящий Исход, и к тому времени, как он завершился, компания лишилась одной трети высшего руководящего состава. Впервые за долгое время дела наши стали плохи. Должен признаться, что я и сам тогда не был уверен в том, что мы сможем удержаться хотя бы на прежнем уровне.
Совершенно неожиданно я увидел отличный шанс в одном своем давнем знакомстве. С тех пор как мы с Дэйвидом Глассом встретились на ужасном открытии магазина «Уол Март» в Гаррисоне, штат Арканзас, о котором я Вам уже рассказывал, я пытался уговорить его перейти работать к нам. Я считаю, что Дэйвид – один из самых талантливых людей в сфере розничной торговли, каких мне когда либо приходилось встречать. Одно время я надоедал Рону Мейеру, чтобы он заманил Дэй вида к нам, однако он этого не сделал. Так что, когда Рон ушел от нас, Дэйвид был первым, с кем я отправился встретиться. Мне, наконец, удалось убедить его поработать у нас. Я не говорю, что при Дэйвиде и Джеке Шумейкере в компании тут же прекратились всяческие волнения. Однако, черт возьми, у нас теперь был такой потенциал талантов и такой заряд энергии, о каком любая компания могла только мечтать.
Эти два человека были совершенно не похожи друг на друга в том, что касается личностных качеств, однако оба отличались недюжинным организационным талантом и стремительностью действий. Так что коллективу не оставалось ничего иного, как только идти в одном направлении, забыв про раскол. Дэйвид практически тут же сделал нашу компанию сильнее. Да, Рон Мейер сыграл роль архитектора наших первичных систем распределения, однако именно Дэйвид Гласе превзошел его в этой сфере, а ведь именно за распределение я боялся, как ни за что иное. Кроме того, Дэйвид, как оказалось, превзошел Рона еще и в доведении до полного совершенства нашей системы бухгалтерского учета. Они с Джеком на пару рьяно отстаивали необходимость внедрения высоких технологий, благодаря которым мы и сейчас еще работаем и развиваемся. Он оказался не только замечательным финансовым директором, но еще и на деле проявил талант управления людьми и общения с ними. Так что наша новая команда была даже еще более талантливой, еще более работоспособной, чем прежняя.
С самого первого дня своего существования мы всегда находили тех, кто обладал качествами, которые отсутствовали у меня и Бада. И по мере роста компании эти люди занимали возникающие по мере необходимости ниши. Зачастую у нас возникала необходимость в людях более талантливых, чем те, кто уже работал у нас. И именно в такой момент перешел к нам Дэйвид Гласс. Однако такие перемены всегда требуют времени. Я почти двадцать лет кряду пытался переманить из «Бена Френ клина» Дона Содерквиста и даже предлагал ему одно время президентское кресло, однако он так и не согласился. А вот потом, когда мы стали действительно очень остро нуждаться в нем, Дон все же перешел к нам и стал потрясающим оперативным директором в команде Дэйвида.
В любой компании приходит время, когда некоторым приходится уйти, даже если они и внесли в дело большой вклад. Меня иногда обвиняют в том, что я стравливаю людей друг с другом, но у меня на этот счет своя точка зрения. Я всегда был сторонником «перекрестного опыления», позволяя людям принимать на себя различные роли в компании, и от этого время от времени страдало чье нибудь самолюбие. Однако я считаю, что любой из нас нуждается в подтверждении своих способностей в как можно более разнообразных сферах деятельности. А еще я убежден в том, что лучшие начальники – это те, кто знает основы дела не понаслышке, и у кого наиболее полное представление о сотрудничестве внутри организации. Мне невыносимо видеть, как в недрах компании развивается конфликт самолюбий, когда наши люди перестают работать вместе и оказывать друг другу поддержку. Наш философский подход всегда был следующим: умерьте собственные амбиции и помогите всем, кому только сможете, в компании. Работайте вместе, как одна команда.

^ СОЗДАЕМ СОБСТВЕННУЮ КУЛЬТУРУ



«Настоящим „гвоздем программы“ было то, что Сэм создал и внедрил во всей компании собственную культуру. Этому нет прецедентов. Это не с чем сравнить. Он – величайший бизнесмен нашего века».

ГАРРИ КАННИНГЕМ, основатель сети магазинов «Кмарт»



Немногие из известных мне компаний собирают несколько сотен своих вышестоящих и рядовых сотрудников каждую субботу, в полседьмого утра, чтобы поговорить о деле. Еще меньше таких, где такое собрание начинается с мелодекламации в исполнении первого лица компании, точнее, с «вопилки», известной мне еще со студенческих времен. Я люблю таким образом будить всех присутствующих. Есть у меня и другая «во пилка», наша, фирменная, уол мартовская. Именно ее исполнили наши сотрудники в честь Президента Буша и его супруги. Видели бы Вы тогда их лица… Для тех, кто никогда ее не слышал, я привожу ее здесь:
«У» мне скажи!
«О» мне скажи!
«Л» мне скажи!
В танце меня закружи!
(Здесь все исполняют нечто вроде твиста)
«М» мне скажи!
«А» мне скажи!
«Р» мне скажи!
«Т» мне скажи!
Слово теперь составь!
«Уол Март»!
Слово теперь составь!
«Уол Март»!
Кто у нас главный?
Кто всегда прав?
КЛИЕНТ!
Я знаю, что у большинства компаний нет своих «вопилок», а если даже и есть, то не станет большинство председателей совета директоров их запевать. Однако в большинстве компаний нет и джазовой группы под названием «Поющие шоферы» или вокального ансамбля, состоящего из управленцев, «Джимми Уокер и Счетоводы».
Я считаю, что если мы работаем так тяжело, это отнюдь не значит, что нам следует все время являть миру постные физиономии и относиться к себе смертельно серьезно, делая вид, что мы погружены в думы о проблемах колоссальной важности. Серьезные проблемы у нас решаются сообща, на утренних собраниях по пятницам и субботам. Однако за работой не грех и повеселиться немного. Насвистывают же многие в такие моменты, не так ли? Мы ведь не просто развлекаемся, у нас и дело быстрее спорится таким образом. Мы удерживаем внимание своих людей просто потому, что никто не знает, что наступит через мгновение. Мы разрушаем барьеры, и это помогает нам лучше общаться друг с другом. А еще наши сотрудники ощущают себя частью семьи. И нет среди ее членов ни одного столь важного или спесивого, чтобы он не смог запеть «вопилку» или стать предметом насмешки или целью, в которую участники шутливого соревнования бросают косточки от хурмы.
Еще в 1984 году люди начали понимать, насколько народ в «Уол Марте» отличается от всех прочих. В тот год я проиграл пари Дэйвиду Глассу, и мне пришлось исполнить хюлу на Уолл стрит. Я то думал, что проскользну туда и спляшу, а Дэйвид снимет это на видеопленку в качестве доказательства для всех, кто придет на ежесубботнее утреннее собрание. Однако когда мы добрались туда, оказалось, что Дэйвид нанял целую толпу профессиональных исполнителей хюлы и аккомпаниаторов на укулеле. Кроме того, он поднял на ноги газетчиков и телевизионщиков. В связи с этим понадобилось утрясти массу вопросов. И вот я, наконец, натянул на себя поверх одежды травяную юбочку, гавайскую рубаху и леи и исполнил то, что, как мне казалось, было вполне приличной хюлой. Это зрелище было слишком занимательным, чтобы пропустить его, как мне кажется: безумный председатель совета директоров из Арканзаса в дурацком костюме, и снимок опубликовали все, кто только смог.
Однако мой танец не шел ни в какое сравнение с тем, что пришлось сделать проигравшему пари со своими сотрудниками Бобу Шнейдеру, бывшему тогда завскладом в Палестине, штат Техас. Он поспорил с ними, что они не побьют производственный рекорд, и в результате должен был побороть медведя.
Большинству, наверное, казалось, что чокнутый председатель совета директоров нашей компании откалывает примитивные номера, лишь бы привлечь к себе внимание. Они не понимали, что в «Уол Марте» такое происходит постоянно. Это – часть нашей культуры, движущая сила всего, чем мы занимаемся. Мы всегда стараемся сделать жизнь как можно более интересной и непредсказуемой, чтобы «Уол Март» ассоциировался у людей с весельем. Нам нравится, когда наши сотрудники сами придумывают всякие смешные штуки, развлекая при этом и себя, и наших покупателей. И если кто то – член нашего товарищества, проникшийся нашими главными идеями и ценностями, то наша культура вдохновляет его на самые разнообразные выдумки, а это позволяет отойти от шаблона и бороться с монотонностью.
Мы знаем, что наши шалости порой банальны или слишком вольны, однако не придаем этому никакого значения. Разумеется, слегка странновато вице президенту, облачившись в розовое трико и длинный светлый парик, кататься верхом на белом коне вокруг Бентонвилльской городской площади, как в 1987 сделал Чарли Селф, проиграв пари, заключенное на одном из ежесубботних собраний. Темой пари было то, перешагнет ли компания к декабрю того года рубеж в 1,3 миллиарда долларов по продажам. И непривычно, когда бывший управленец вроде Рона Лавлесса, будучи уже на пенсии, посещает наши собрания по поводу окончания года, чтобы представить нашему вниманию свой очередной ежегодный отчет ОЛОЭБ (отчет Лавлесса об экономическом состоянии). Основу отчета составляют данные о числе годных в пищу цыплят, попавших под колеса и обнаруженных на обочинах дорог. Изготовлен сей документ на полном серьезе, с таблицами, графиками и прочими причиндалами. Кстати, чем тяжелее времена, тем меньше таких цыплят валяется по обочинам дорог.
Таких примеров можно привести великое множество. Некоторые слагаемые нашей культуры – естественное порождение того, что начинали мы свою деятельность в маленьких городках. В те времена мы старались создавать в наших магазинах атмосферу карнавала. В провинции не так уж и много развлечений, способных перещеголять поход в «Уол Март». Во время уличных распродаж у нас работали маленькие оркестрики и цирковые труппы, чтобы привлечь как можно больше покупателей. Мы писали на бумажных тарелках названия призов, а потом пускали их в полет с крыш наших магазинов. Иногда это были не тарелки, а воздушные шарики. У нас были «Распродажи для Чокнутых Полуночников», которые обыкновенно начинались тогда, когда все уже давно закрывались, и могли продолжаться вплоть до следующей полуночи, причем каждые несколько минут оглашалась реклама нового товара или новое выгодное предложение.
У нас устраивались лотереи покупательских карточек по принципу игры в бинго: каждой из них присваивался номер, и если Ваш номер был назван, Вы получали скидку на то, что было обозначено на Вашей карточке. В дни открытия новых магазинов мы стояли на вспомогательных прилавках и раздавали коробки конфет тем из покупателей, кто проделал самый долгий путь, чтобы попасть туда. Правда, иногда наши выдумки оборачивались против нас самих.
Однажды, ко дню рождения Джорджа Вашингтона, Фил Грин (помните огромнейшую в мире пирамиду из «Тайда»?) распространил рекламу, где говорилось, что в его Файеттвилльском магазине продается телевизор за 22 цента (так как день рождения Вашингтона – 22 февраля). Вот только прежде, чем купить этот телевизор, следовало сначала разыскать его. Фил спрятал его где то в помещении магазина, и первый, кто найдет телевизор, мог его купить. Тем утром, придя в магазин, Фил застал там огромную толпу у входа, такую плотную, что не было видно дверей. Мне кажется, туда примчался весь Файеттвилль, причем многие заняли позиции еще с ночи. Нашим людям пришлось входить через черный ход. А когда они, наконец, открыли главный вход, началось столпотворение: то ли пять, то ли шесть сотен народа носились по магазину как оголтелые, разыскивая один единственный телевизор за двадцать два цента. Фил в тот день продал чертову уйму товара, но ситуация в магазине полностью вышла из под контроля, причем до такой степени, что даже ему пришлось признать: идея поиграть в прятки с товаром оказалась совершенно ужасной.
По мере нашего роста мы отошли от циркового подхода, однако продолжали поддерживать дух веселья в наших магазинах, и придавали этому крайне большое значение. Нам хотелось, чтобы наши управленцы и рядовые сотрудники компаньоны участвовали в общих мероприятиях, посвящая свое время коллективу. Это способствовало их сплочению в единое целое, в команду, даже если они и не имели прямого отношения к продаже или рекламе наших товаров. Вот некоторые из безумств, о которых я веду здесь речь:
– В нашем магазине в Фэрбери, штат Небраска, есть «строевая команда аккуратного обращения с карточками покупателя», принимающая участие в местных парадах. Все ее члены одеты в рабочую одежду «Уол Марта», а карточками они так профессионально и фигурно размахивают, исполняя ими фигуры высшего пилотажа, что любо дорого посмотреть.
– Наш магазин в Сидэтауне, штат Джорджия, собирает пожертвования на благотворительные цели, устраивая соревнование «Расцелуй Свинью». На улицу выставляются банки, причем каждая надписана именем одного из директоров. Директор, в банке которого окажется больше всего денег, должен поцеловать свинью.
– В нашем магазине в Нью Айбиэрии, штат Луизиана, есть команда запевал «во пилок», которую прозвали «Усушечниками». Темы их «вопилок» по преимуществу сводятся к борьбе с потерями товаров вследствие усушки, утруски и мелкого воровства. Например, такая: «ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ, ЧТОБ ТОВАРУ НЕ ПРИДЕЛЫВАЛИ НОГИ? ПРОЧЬ С ДОРОГИ! ПРОЧЬ С ДОРОГИ!» Эта команда позаимствовала свое шоу на одном из наших ежегодных собраний, где звучали «вопилки» вроде: «В КАЛИФОРНИИ – АПЕЛЬСИНЫ, А В ТЕХАСЕ КАКТУСЫ КУСТЯТСЯ. НЕ ВРЕДНО БЫ „УОЛ МАРТУ“ ПОТРЕНИРОВАТЬСЯ!»
– Наш магазин в Фицджеральде, штат Джорджия, занял первое место на Батато вом Параде Округа Ирвин. На платформе присутствовала команда из семи сотрудников магазина, переодетых фруктами и овощами, растущими в южной Джорджии. Проезжая мимо судейской трибуны, они проскандировали уол мартовскую «вопилку».
– Менеджеры из магазина в Озарке, штат Миссури, надев на себя розовые балетные пачки и волоча сзади тележку, расхаживали по городской площади пятничным вечером. В это время там гуляет больше всего местной молодежи, и наши ребята каким то образом умудрились собрать денег на благотворительные цели.
Как видите, мы расцвели на почве некоторых из многочисленных традиций провинциальной Америки, в особенности же парадов и шествий с марширующими оркестрами, запевалами, скандирующими «во пилки», командами, идущими строевым шагом, и платформами, на которых движутся участники таких шествий. Большинство из нас выросло на этом, к тому же мы обнаружили, что взрослому, проводящему большую часть своего времени за работой, такие развлечения кажутся еще привлекательнее. Мы обожаем всяческие конкурсы и состязания и проводим их постоянно, начиная с конкурса поэзии и заканчивая конкурсом певцов, выступающих перед аудиторией из очаровательных младенцев. Мы любим проводить тематические дни, когда все сотрудники магазина переодеваются в костюмы каких нибудь персонажей. Работники нашего магазина в Ардморе, штат Оклахома, однажды поставили перед магазином копну сена, подмешав в него 36 долларов мелочью, и позволили детям поискать их внутри копны. Вы не поверите, сколько наших магазинов проводит показы дамских мод, одежду на которых демонстрируют те из мужчин, работающих там, кто постарше и пострашнее на вид.
А еще у нас есть Мировой Чемпионат По Поеданию Сдобных Пирожков. Этот конкурс начался в 1985 году, когда Джон Лав, в то время заместитель директора магазина в Онионте, штат Алабама, однажды случайно заказал раз в пять больше пирожков, чем требовалось, и оказался буквально засыпанным ими по самые уши. С отчаяния Джон и выдвинул идею устроить соревнования по поеданию этих самых пирожков, чтобы хоть как то от них избавиться прежде, чем они у него испортятся. Кто бы мог подумать, что такое может понравиться публике? Сейчас это ежегодное событие. Происходит оно каждую осень, во вторую субботу октября, на автостоянке нашего магазина в Онионте. Оно привлекает зрителей из нескольких штатов, о нем писали газеты и рассказывало телевидение буквально всех стран мира.
Грубо? Банально? Но ведь когда люди собираются вместе для того, чтобы заниматься такой ерундой, честно говоря, трудно в точности определить, насколько благотворно это сказывается на их боевом духе. По крайней мере, они всегда являются на этот конкурс, и это для нас самое главное.
Возьмем, к примеру, наши ежесубботние утренние собрания. Не будь на них небольших развлечений и ощущения непредсказуемости событий, то разве смогли бы мы когда нибудь заставить всю эту толпу подняться с постели ранним утром в субботу и прийти в офис на совещание с улыбкой на устах? Разве смогли бы мы предотвратить естественный конец этих собраний, если бы люди знали, что их ожидает исключительно занудное сравнение показателей, за которым тут же последуют серьезные разговоры о проблемах нашего бизнеса? Ничего подобного. И неважно, насколько эти совещания кажутся необходимыми лично мне. Люди, в конце концов, взбунтовались бы, и даже если бы мы все же настояли на своем, ничего хорошего бы из этой затеи не вышло. А теперь субботние совещания – самая сущность нашей корпоративной культуры.
Поймите меня правильно: на этих совещаниях мы не только развлекаемся, но и обсуждаем самые серьезные проблемы. Именно там мы зачастую принимаем решение попытаться сделать то, что на первый взгляд кажется невозможным. И вместо того, чтобы сразу же закидать сделавшего подобное предложение шапками, мы пытаемся представить себе, каким образом осуществить его на деле. Именно таким образом я и оказался танцующим хюлу на Уолл стрит, заключив на одном из субботних совещаний пари. И хотя мне было очень неудобно предстать в таком виде перед публикой, поверьте, то, что размер нашей предварительной прибыли достиг восьми процентов, в то время как средняя по розничной торговле составляет примерно половину этой величины, все это стоило того, чтобы повалять там дурака, краснея от стыда.
Иногда мы приглашаем на субботние совещания популярных спортсменов или исполнителей песен. Однако посторонние, кроме специально приглашенных гостей, все же очень редко допускаются туда. Вот почему тем событием, которое позволяет людям познакомиться поближе с внутренней жизнью «Уол Марта», стало ежегодное собрание наших акционеров. С тех пор как мы старались, чтобы наше собрание акционеров отличалось от других подобных событий, и устраивали аналитикам вылазки на природу, оно превратилось, вероятно, в самую масштабную ежегодную корпоративную встречу в мире. Оно так разрослось, что нам пришлось перенести его в расположенный в Файеттвилле баскетбольный колизей Арканзасского университета. Надо же было где то с удобством разместить более 10 000 наших акционеров и гостей. Вскоре мы станем собираться на новом Стадионе Бада Уолтона, который теперь строится там же. Мой брат очень им гордится.
В некотором роде наше ежегодное собрание – более широкомасштабная версия представлений, которые мы устраиваем на своих ежесуб ботних совещаниях. Мы приглашаем популярных артистов, таких, как Рэба Макинтайр, популярная исполнительница песен в стиле кантри. Наши гости произносят речи. Иными словами, на нашем собрании акционеров царит точно такая же атмосфера, как и на собраниях других компаний, вот только на наших шума гораздо больше. Мне кажется, главное различие заключается в том, что мы привлекаем своих сотрудников компаньонов, ведь они, в конце концов, одни из самых главных наших акционеров.
Мы всегда приглашаем как можно больше директоров магазинов и рядовых сотрудников компаньонов, чтобы они увидели воочию размах и масштабы всей компании и составили себе о ней более полное представление. Мы начали с того, что позволили каждому магазину и каждому распределительному центру избирать своего представителя и отправлять их на собрание акционеров. Однако сейчас мы настолько разрослись, что, к сожалению, пришлось ввести некоторые ограничения. Распределительные центры и «Клубы Сэма» продолжают посылать своих представителей ежегодно, а вот магазины «Уол Март» – только раз в два года.
Своих сотрудников мы собираем в пятницу, ранним утром, примерно в семь часов, и проводим «предсобрание». Мы выкрикиваем свои «вопилки», поем свои песни и поднимаем немыслимый шум. Мы приветствуем своих пенсионеров. Мы чествуем всех, кто в минувшем году поработал на славу. Дело в том, что мы собираемся не столько для того, чтобы чествовать своих акционеров, сколько для того, чтобы они смогли познакомиться с людьми, благодаря которым их вложения в нашу компанию стали столь невероятно выгодными.
После собрания мы с Хелен приглашаем всех присутствовавших на собрании акционеров наших сотрудников компаньонов, то есть примерно 2 500 человек, к себе домой на грандиозный пикник. О еде заботится наш собственный уол мартовский кафетерий. Хелен в этот день приходится несладко. Немногие жены взялись бы принимать такую толпу народа, переливающуюся через наш двор и дом, однако лично мне кажется, что это – одно из лучших наших начинаний, и, в конце концов, мы с Хелен бываем этому празднику очень рады. Он дает нам возможность принять у себя дома многих из наших сотрудников компаньонов, которых бы мы иначе никак не встретили в обществе. Все они  лучшие в своих магазинах, именно поэтому им и доверили представлять весь родной коллектив. И даже несмотря на страшное столпотворение, у меня все же есть возможность спросить у них: «Как наши дела в Личфилде, штат Иллинойс?» Или: «Как там работает ваш директор в Бренсоне, штат Миссури?». И наблюдая за уровнем проявленного ими энтузиазма, я моментально понимаю, как обстоят дела в их магазине. А если я слышу что то, что мне не нравится, я могу сам съездить туда через недельку другую.
Когда пикник заканчивается, мы посылаем каждому из гостивших у нас сотрудников видеозапись. Предполагается, что они продемонстрируют ее, поделившись своими впечатлениями, с теми членами их коллектива, которые оставались дома. Ну и, разумеется, мы печатаем подробный отчет о собрании в своей газете, «Уол Март Уорлд», так что все могут прочесть о том, чем мы занимались. Нам хочется думать, что такие встречи способствуют нашему сплочению и создают у всех нас ощущение принадлежности к единой семье, преданной общим интересам.
Мы хотим, чтобы наши сотрудники компаньоны знали и ощущали, как высоко мы, администрация компании и ее главные акционеры, ценим все, что они делают, чтобы «Уол Март» стала такой замечательной компанией, какой является сейчас.
Сильная корпоративная культура, уникальная по своей сути, которую мы создали вдобавок к товариществу с участием сотрудников в прибылях компании, позволяет нам уйти далеко вперед по сравнению со своими конкурентами. Однако такая культура, как наша, может также сама по себе создавать некоторые проблемы. Главной из них является сопротивление переменам. Когда люди привыкают к какому то образу действий, искренне считая его самым верным, у них развивается склонность думать, что именно так, а не иначе, надо поступать всегда. Вот почему я поставил себе задачу следить за тем, чтобы постоянные перемены стали жизненно важной частью культуры «Уол Марта». Я насаждал перемены, иногда даже ради них самих, на каждом витке развития нашей компании. Честно говоря, я считаю, что одна из самых сильных сторон культуры, пронизывающей весь «Уол Март» – способность бросить все и начать с нуля.
Мы не раз доказали на деле эту свою способность, когда речь шла о рабочих вопросах, однако в том, что касается самой нашей культуры, не всегда способны меняться столь же быстро. Например, в начале нашей деятельности все наши тогдашние директора магазинов питали невероятно сильное предубеждение против того, чтобы мы принимали на работу людей с дипломами колледжей. Им казалось, что образованные станут отлынивать от тяжелой работы. Трое из этих «нежелательных элементов» до сих пор работают у нас. Это Билл Филдс, Дин Сандерс и Колон Уошберн. И эти люди – в числе самых ярких наших «звезд». Однако им не сразу удалось у нас прижиться, и они могли бы поведать нам об этом леденящие кровь истории.
БИЛЛ ФИЛДС, исполнительный вице президент «Уол Марта» по товарам и продажам:
«Я успел проработать в компании дней пять, когда мы готовили к открытию новый магазин в Айдабеле, штат Оклахома. У нас на все было тринадцать дней, и это даже в наши дни все еще рекорд. В первую неделю я вынужден был проработать то ли 125 часов, то ли даже еще больше. Вторая неделя оказалась еще хуже. Потом Сэм, который знал обо мне, так как я был родом отсюда, из Бен тонвилля, подошел ко мне и говорит: „Тебя кто на работу взял?“. Я ответил, что Ферольд Аренд, а Сэм продолжал: „И что, тебе кажется, что из тебя получится торговец?“. Уже оттого, КАК он это сказал, я страшно разозлился, и мне очень захотелось уволиться. Потом ко мне прогулочным шагом приблизился Дон Уитейкер, посмотрел на меня так, будто от меня смердит, и сказал: „Кто, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, взял тебя на работу?“. В те времена диплом колледжа, похоже, не давал в этой компании никаких преимуществ. Нам приходилось доказывать „старикам“ свою профпригодность».
Разумеется, если мы хотели расти, нам было не обойтись без образованных сотрудников. Однако вначале наша культура пыталась отвергать их. А сейчас наша необходимость во все более высокообразованных кадрах постоянно растет. Все это требует некоторых существенных изменений в наших взглядах на то, в каких именно сотрудниках будет нуждаться компания уже завтра, и на то, что мы можем сделать для тех, кто уже работает у нас. По этой причине мы с Хелен учредили Уолто новский институт при Арканзасском университете в Форт Смите. Именно там наши менеджеры могут восполнить пробелы в образовании, если у них не было возможности получить его раньше. И мы как компания должны делать все возможное для того, чтобы вселить в наших сотрудников смелость и желание учиться и помочь им получить дипломы колледжа. Нам нужно, чтобы эти люди получили самое качественное образование, какое только может быть. Это открывает перед ними путь к карьере, мы же получаем от этого прямую выгоду.
У нас сложилась традиция, что, раз Вы хотите стать в «Уол Марте» менеджером, то с самого начала должны проявлять стремление к моментальной перемене мест. Например, звонят и говорят, что Вы едете открывать новый магазин за 500 миль от родного дома, и Вы отправляетесь туда без вопросов. Просто собираете вещи и едете. А уже когда нибудь потом побеспокоитесь о том, чтобы продать свой дом и перевезти на новое место свою семью. Возможно, это и было необходимо когда то, в прежние времена. Быть может, мы проявляли в этом вопросе излишнюю непреклонность. Однако сейчас этот вопрос и вообще снят у нас с повестки дня, причем по нескольким причинам. Во первых, с ростом компании нам пришлось искать побольше способов поддержания связи с местностями, где работали наши магазины. Как оказалось, лучше всего было нанимать рабочую силу на месте и позволить людям, если они работают хорошо, расти в профессиональном плане в родных местах. Во вторых, при прежних требованиях умные, дельные женщины в нашей компании не приветствовались, так как в те времена они не могли срываться с места и ездить по делам фирмы так же свободно, как мужчины. Теперь то я понимаю, сколько возможностей мы упустили в свое время, неохотно принимая на руководящие посты женщин, и готов исправить такое положение вещей. Следует признать, что я изменил свое мышление по этому вопросу не без помощи Хелен и своей дочери Элис.
В прежние времена к женщинам в розничной торговле относились так же, как к выпускникам колледжей, только еще хуже. Считалось, что женщины привязаны к дому и не могут передвигаться и менять место жительства так же свободно, как мужчины. Кроме того, господствовало мнение, что женщины могут справиться исключительно с работой продавца, потому что на долю директоров магазинов приходилось тогда очень много тяжелого физического труда: они сами разгружали товар и волокли его из подсобных помещений в магазин на ручной двухколесной тележке, а при необходимости мыли полы и окна. В наши дни в нашей отрасли осознали, наконец, что женщины – замечательные розничные торговцы. Так что и мы в «Уол Марте», вместе со всеми прочими, должны делать все возможное, чтобы привлечь к себе на работу женщин, заинтересовать их.
Еще один аспект культуры «Уол Марта», привлекший некоторое внимание, всего лишь вопрос образа жизни, однако именно он беспокоит меня с тех пор, как наши дела пошли в гору. Дело в том, что многие в нашей компании заимели невероятно много денег. В наших рядах работает множество миллионеров. И меня бесит, когда они этим щеголяют. Быть может, это не мое дело, но я делаю все, что только могу, чтобы моим сотрудникам не пришло в голову вести слишком вызывающе шикарный образ жизни. Как я уже говорил, мне просто не кажется, что жизнь здесь, в Бентонвилле, должна очень сильно отличаться от жизни людей с весьма умеренным доходом где бы то ни было еще. Однако время от времени мне бывает очень неприятно приводить в чувство людей, у которых впервые в жизни появились деньги в таких количествах, какие принесли им акции «Уол Марта». Так было всегда, и сейчас тоже время от времени кто нибудь да выкинет что нибудь показное, и я без малейшего сомнения произношу по этому поводу гневную проповедь на ежесубботнем совещании. И было множество случаев, когда те, кто не сумел умерить свой пыл, покидали компанию.
Это перекликается с уже сказанными мною словами о том, что я научился ценить деньги еще в раннем детстве. Мне не кажется, что огромные дома и шикарные автомобили должны составлять суть нашей корпоративной культуры. Замечательно, когда есть деньги на то, чтобы уйти с работы и проводить время так, как хочется, и я очень рад, что некоторые из наших акционеров смогли уйти в отставку в сравнительно молодом возрасте и предаться своему хобби. Это мне по нраву. Однако если человек становится рабом «красивой жизни», значит, видимо, пришло ему время уйти от нас, просто потому, что он теряет связь с тем, чем должны быть заняты его мысли: служению клиенту.
1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 16
Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная