Генри В. Мортон от рима до сицилии прогулки по Южной Италии Оглавление - 9
Учебные материалы


Генри В. Мортон от рима до сицилии прогулки по Южной Италии Оглавление - 9



9


В четверг я поднялся рано и скоро уже ехал в Кокулло. Стояло чудесное майское утро. Виноградник на покатых холмах растопырил побеги, словно пальцы в зеленых пер­чатках. В голубой глади озера отражались горы, а там, где вода заканчивалась, начиналась прекрасная лощина Саджитарио. Раньше здесь можно было увидеть один или от силы два грузовика, а сейчас мимо меня пронеслись авто­мобили, несколько экскурсионных международных авто­бусов и фермерские повозки. Все они направлялись на праз­дник святого Доминика. Пилигримы уже не ходят пешком вслед за человеком с деревянным крестом, а разъезжают по Абруццо в автомобилях и автобусах.
В Сканно я много слышал о святом Доминике. Его па­мять почитают не только здесь и в других местах Абруц­цо, но даже за его пределами. Святой не имеет отношения к основателю доминиканского ордена. Это был бенедектинский монах, родившийся в Фолиньо в 951 году. Он вел жизнь странника, путешествовал верхом на муле от одно­го местечка к другому, основывал монастырь и двигался дальше, творя добро и совершая иногда какое-нибудь чудо. Мул прекрасно его понимал. Рассказывают, что как-то До­миник попросил кузнеца подковать животное «Христа ради», но кузнец потребовал у святого денег. В карманах Доминика было пусто, и он приказал мулу вернуть подко­вы, что тот и сделал — стряхнул их до единого гвоздя. Одна из подков является самой дорогой святыней Кокул-ло. Говорят, что она избавляет людей и животных от водо­боязни, и пастухи Абруццо до сих пор приводят в церковь своих больших белых собак, где к животным с молитвой подносят подкову.
Другой реликвией святого Доминика является зуб, ко­торый, по рассказам, святой сам себе вырвал и подарил людям Кокулло. Зуб хранится в серебряной раке. Он при­носит облегчение при зубной боли. Когда стоматолог раз в одну или две недели наведывается в горную деревню, то обращается к зубу почти так же часто, как в средние века. Третий дар Доминика — невосприимчивость к укусам змей — несомненно, пережиток древней практики марсов и ежегодной демонстрации змей. На этот змеиный язы­ческий праздник я и ехал. Как и многие другие языческие ритуалы, он был встроен в церковные праздники.

Еще один поворот дороги, и я увидел Кокулло. Дерев­ня раскинулась на склоне горы — белая, живописная, свер­кающая на солнце. Не без труда удалось припарковаться на площади между автобусов, фермерских фургонов и ве­лосипедов. Ярмарка гудела. Толпы крестьян явились из­далека и из соседних деревень. За весь день я не слышал ни единого английского слова. Два карабинера в парадной форме, с красными кокардами на наполеоновских треугол­ках; руки в хлопчатобумажных перчатках сложены на ру­коятках шпаг, — являли собой образец официального спо­койствия, а вокруг шумели взволнованные толпы.
Из передвижных фургонов, набитых одеждой, мебелью, керамикой, едой, сельскохозяйственными орудиями, изде­лиями из пластмассы, отличной медной кухонной посудой и кувшинами, изготовленными в Аквиле, выгружали то­вар и раскладывали его на столы. Над некоторыми склад­ными столами раскинули полотняные шатры. В тени дере­ва, на прилавке мясника, как дань средневековой тради­ции, лежала porchetta — целая туша жареной свиньи, нафаршированной розмарином и другими пряными трава­ми. Ее продавали кусками, проложенными между толсты­ми ломтями хлеба.
Голосов торговцев на ярмарке уже не услышишь: за них трудятся громкоговорители, установленные на фургонах. Звук чудовищно громкий, причем каждый голос старает­ся перекричать соперника, и адская какофония сводит на нет эффект, ради которого все это было задумано. Толпа одета в современную одежду. На мужчинах темные кос­тюмы либо серые брюки и твидовые пиджаки. Женщины в костюмах или нейлоновых платьях, хотя есть и старушки в черной одежде и шалях. Они пришли вместе с внуками. Те стоят на ступенях и подают салями и хлеб, доставая их из больших пластиковых мешков. Я любовался группой, ко­торую мог бы написать Рембрандт, — старые лица, за шесть десятков лет изборожденные морщинами из-за тяжких ус­ловий жизни, но, благодаря истинной вере и молитвам, ис­полненные чувства собственного достоинства. И вдруг я за­метил первого серпаро. Этот молодой человек с пышной ше­велюрой стоял, повернувшись ко мне спиной и сцепив позади себя руки. Я обратил на него внимание из-за не­ожиданного движения: вокруг его запястий обвилась боль­шая желтая змея. Человек держал ее так, словно в руках у него были четки и он перебирал ее бусины. Точно так его пальцы гладили змею. Узкая голова рептилии выглянула из его рукава и двигалась из стороны в сторону. Говорят, такие повторяющиеся движения гипнотизируют птиц и мелких животных. Я пошел в толпу вслед за молодым че­ловеком. Там он присоединился к группе из троих серпари. Они были заняты тем, что вешали змей на плечи ма­леньких мальчиков. Дети выдерживали испытание с очень серьезными лицами. Серпари тоже были серьезны. Они словно вручали детям священную эмблему. Сцена напом­нила мне обряд посвящения. Пятый серпаро, с огромной черной змеей, подошел к мальчику и повесил ему на плечи рептилию. Затем, ухватив змею чуть пониже головы, по­пытался уговорить ребенка подышать на нее. Он показал, как это нужно сделать, но мальчик не поддался на угово­ры. Серпаро повесил змею себе на шею и пошел прочь.
Дорога к святилищу Доминика была запружена крес­тьянами. Они шли мимо калек, стоявших на обочине. Те протягивали руки за подаянием. Многие нищие одеты были лучше прохожих, у которых они клянчили деньги. У пред­сказателя с зеленым амазонским попугаем на красной клет­ке дела шли бойко. Птица перебиралась на палец хозяина, скашивала на клиента старый коварный глаз и цепляла клю­вом маленький сложенный листок бумаги. Это было сво­его рода предсказание, известное в Древней Греции и Риме, только там в роли прорицателя выступал маленький ребе­нок, а не старая птица сомнительной невинности. Тем не менее я не смог устоять против искушения. Клюв нереши­тельно замер возле сложенных листочков, но потом с по­разительной аккуратностью птица вынула листок и поло­жила в мою подставленную ладонь. Я не стал читать пред­сказание и положил листок в карман.
Поспешил к церкви, где вот-вот должна была начаться торжественная месса. Народу набилось битком. Я умудрился протиснуться и ближе к центру помещения увидел статую святого Доминика, почти в натуральную величину. Ее уже поставили на платформу, подготовили к процессии. На мой взгляд, статуя была хорошей работой мастера XVII века. Скульптура представляла собой бородатого человека в чер­ном платье, с нимбом над головой. В правой руке человек сжимал епископский посох, в левой — священную подко­ву. Вокруг статуи было непрестанное движение. Прихожа­не подходили к святому, дотрагивались до него, подносили руку к губам, преклоняли колени и часто клали к его ногам купюру в тысячу лир. Рядом висела веревка, присоединен­ная к колоколу. Крестьяне тянули за нее — кто руками, а кто зубами. Мне и раньше об этом рассказывали. Такое действие, по вере прихожан, предохраняло их от зубной боли. Я стоял, зажатый в толпе, не в силах двинуться. Началась месса. Неожиданно почувствовал странное шевеление воз­ле своих ног. Глянув вниз, обнаружил, что к моим ногам прижат мешок со змеями. Его держал серпаро. В мешке непрестанно происходило упругое шевеление, перемежав­шееся сильными толчками. Я предположил, что змеи дерутся друг с другом. Не в силах выносить такое соседство, я умуд­рился с большим трудом отступить к выходу. На улице стояли прилавки с блестящей дребеденью, в том числе и амулетами против дурного глаза. Самым популярным был кулак с двумя торчащими пальцами и маленький изогну­тый предмет в виде рога буйвола. Оба сделаны из красной пластмассы, имитирующей коралл. На площади я купил кусок жареной свинины и съел ее, угостив изумленного рыжего котенка. Он сидел на ступенях старого заброшен­ного здания поблизости от церкви. И тут я увидел дере­венских музыкантов. На них были остроконечные шапки с золотыми галунами. Музыканты шагали к церкви вдвоем и поодиночке. Церемонию украсило очаровательное явле­ние в виде пяти юных девушек в фольклорных платьях. Одна девушка была блондинкой, остальные темноволосые. Они шли по улице между старинными домами, а за ними следовали две молодые женщины, одетые в тщательно от­глаженные кофточки и юбки из розоватого хлопка. На го­ловах у них были корзины с огромными круглыми бухан­ками хлеба. В деревнях и небольших городах это обычное явление, вероятно, в память о праздниках Цереры. По­степенно все серпари собрались возле церкви. Их было около двадцати.
Зазвонил церковный колокол. Музыканты встали в ряд и заиграли веселый марш. Неожиданно церковная дверь распахнулась, и мы увидели статую святого Доми­ника, вышедшую на солнце. В ту же минуту на статуе по­висло двадцать или тридцать змей, брошенных серпари. Многие рептилии обхватили статую крепким кольцом, некоторые вскарабкались на нимб. Такое зрелище, ка­жется, шокировало зрителей, наблюдавших за действом с балконов. Крики из толпы подсказали серпари, что часть змей, не достигших цели, пытаются улизнуть. Их вла­дельцы тут же исправили положение: схватили змей за хвосты и снова швырнули на статую. К тому моменту До­миник спустился с площади на улицу. На святом был тол­стый воротник из свернувшихся рептилий. Они закрыли ему рот. Хвосты и головы змей шевелились вокруг туло­вища. Шествие возглавляли жрицы Цереры со своими хлебами; затем шел священник с зубом святого Доминика в серебряной раке. Ритуал явно носил языческие черты, и я подумал, что замени современную дешевую одежду древними нарядами, и ежегодная церемония показалась бы дикой и даже угрожающей.
Платформу со святым пронесли во все закоулки Кокулло. Когда падала какая-то змея, серпаро немедленно подбирал ее и закидывал обратно. По окончании церемо­нии каждый серпаро собрал своих змей, но как они узна­вали, какая из них чья, понятия не имею. Собрав рептилий, они либо закинули их себе на плечи, либо запихали в мешки.
Я поговорил с местным священником, и он настоял на том, чтобы я с ним позавтракал. Я уже ел свинину с хле­бом и сыром и мог бы ничего не есть до следующего дня, но он так меня упрашивал, что с моей стороны было бы невежливо отказаться. К тому же я решил, что угощение вряд ли будет обильным. Как бы не так! Его преосвящен­ство повел меня через толпу к одному из лучших домов в деревне, где в большой прохладной комнате на втором эта­же был накрыт длинный стол для праздничного обеда. Там уже сидел пожилой моргающий монсиньор и два священ­ника, отпраздновавшие мессу. Судя по всему, они страш­но проголодались. Меня представили благочестивой мат­роне, приготовившей пир, и посадили, к сильному моему смущению, во главу стола. Затем последовал обед, обиль­нее которого я ничего еще не едал. Роскошные закуски-ассорти... Такого разнообразия и выдумки не встретишь ни в одном ресторане. На смену супу явился жареный цып­ленок, затем вареная курятина, за курятиной — ягненок, потом настал черед пудингам, заварному крему, желе и прочим сладостям. Нас обслуживала матрона, она внима­тельно наклонялась над монсиньором и священниками, а я делал все возможное, чтобы отвлечь ее внимание от своей тарелки.
Поскольку священники были голодными, в разговорах необходимости не было, но потом, за кофе, обменявшись табакерками с нюхательным табаком, я упомянул святого Доминика и сцену, которой стал свидетелем. Я чувствовал, что святые люди посчитали меня занудой. На их месте я, Наверное, подумал бы так же. Будучи лояльным приход­ским священником, parroco 1 вступился за Доминика и рассказал о замечательных благодеяниях, которые святой оказал Кокулло. Другие священники согласно кивали го­ловами и подставляли опустевшие бокалы. Согласились они, хотя и не слишком охотно, с тем, что Церковь, зная о склонности паствы к язычеству, позволила включить в свой праздник жертвоприношение марсов богине Ангитии. Впрочем, заметно было, что эта тема их не интересо­вала. Желая поднять разговор на высокий уровень, я предположил, что, возможно, Григорий Великий посту­пил мудро: принял то, чего нельзя изменить, и написал Мелитусу, первому лондонскому епископу, что не надо разрушать святилища англов, но лучше преобразовать их в христианские алтари. Так и змеи Ангитии, наброшен­ные на святого Доминика, ныне освящены высшим цер­ковным авторитетом. Согласившись с этим, мы снова на­полнили наши бокалы.

1 Приходской священник (ит.).

На прощание parroco вручил мне памфлет «Vita di S. Domenico Abate, Protettore di Cocullo», в котором этот доб­рый человек еще активнее поддержал своего святого и изъ­явил ему горячую благодарность: ведь тот защитил Ко­кулло от змеиных укусов, зубной боли и водобоязни. По поводу последнего у священника имелась удивительная ис­тория. Он написал, что несколько лет назад, во время вой­ны, когда Кокулло засыпало снегом, в деревню явились напуганные гости. Они приехали на машинах и на поезде. Это было почти все население деревни Джулиано-ди-Рома, включая инвалидов и даже паралитиков. Оказалось, что все они выпили молоко от коровы, укушенной бешеной собакой. Узнав об этом, они тут же бросились искать за­щиты у святого Доминика. Всех людей причастили — кого в церкви, кого в машинах, а тех, кто не мог дойти до деревни — на вокзале в залах ожидания. «Благодаря милости Всевышнего и помощи святого Доминика, — заключает священник, — а также благодаря великой вере людей, никто из них не пострадал от выпитого молока». Позднее ветеринар сказал мне, что был бы изумлен, если бы кто-нибудь и в самом деле пострадал.
Священник рассказал также о нескольких охотниках из Ссоры. Они привели шесть собак. Животные дрались с бешеными собаками и были почти неуправляемы, пока не пришли в Кокулло. Там они стали спокойными, позволи­ли отвести себя в святилище, где к каждой из них притро­нулись реликвией. Вероятно, животные не пострадали от осложнений, хотя сведений об этом не имеется.

После путешествия по горным дорогам в Сульмону я приехал уже в темноте. На окраине города нашел гостини­цу, где мне предоставили номер с ванной комнатой. Перед тем как улечься в постель, вспомнил о листке бумаги, ко­торую дал мне попугай-прорицатель. Вот что я прочитал: «Если не хотите неприятностей, не вмешивайтесь в чужие дела и думайте, прежде чем что-нибудь сказать. Идите к цели и не бойтесь. Судьба наградила вас способностями к бизнесу, и вы должны этим воспользоваться. Трудитесь, и вам воздастся. Не замыкайтесь в себе, ни к чему излиш­няя сдержанность. Остерегайтесь друга, которому вы по­могали в прошлом. Он неблагодарен и коварен и замыс­лил погубить вас».
Циничная птица.
1 ... 5 6 7 8 9 10 11 12 ... 73
Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная