Макдермид Вэл «Тайные раны» - 5
Учебные материалы


Макдермид Вэл «Тайные раны» - 5




— Но это же почти то же самое, что записать жалобы больного.
— Ничего подобного. Это больше похоже на игру в мисс Марпл, черт побери. А теперь, прошу вас, не теряйте больше времени. Запускайте процедуру. — Он вымученно улыбнулся. — Вы предложили хорошую идею, доктор Блессинг, но давайте все-таки надеяться, что вы ошиблись. Как бы там ни было, без Робби Бишопа у «Брэдфилд Виктории» нет никаких шансов попасть на европейский чемпионат в ближайшем сезоне. — Видимо, на лице у Элинор отразилось ее потрясение, потому что он тут же оговорился: — Господи, да я просто пошутил. Меня так же беспокоит этот случай, как и вас.
Но Элинор почему-то в этом усомнилась.

Тони вздрогнул и проснулся, широко раскрыв глаза, раскрыв рот в беззвучном крике. Благодаря морфию с поразительной ясностью воскрешался в кошмарном сне и блеск топора, и воинственный клич нападающего, и запах пота, и даже вкус крови. Тони дышал часто и неглубоко, над верхней губой у него выступил холодный пот. Всего лишь сон. Он выровнял дыхание, и паника понемногу отступила.
Успокоившись, он попытался приподнять раненую ногу, не двигая бедром. Он стиснул кулаки, ногти врезались в ладони. Жилы на шее напряглись; он пытался шевельнуть конечностью, которая словно стала свинцовой. Так он безрезультатно потратил несколько секунд, а потом с разочарованным кряканьем сдался. Похоже, он никогда больше не сможет нормально двигать левой ногой.
Тони дотянулся до пульта и поднял себя повыше, чтобы сесть в кровати. Посмотрел на часы. Еще полчаса, и принесут ужин. Не то чтобы ему так уж хотелось есть, просто прием пищи вносил какое-то разнообразие. Он даже чуть было не пожалел, что мать не осталась с ним. Тони потряс головой. Он толком не знал, когда и как уместно будет взяться за это дело, сулящее большие мучения, однако четко понимал: не здесь, не сейчас.
Но и вечно ждать нельзя. Сегодня с ней познакомилась Кэрол, и скоро Кэрол наверняка задаст ему вопросы. Он не может просто отшить ее: Кэрол вправе рассчитывать на большее. Проблема в том, с чего начать. Из его детских воспоминаний не составишь связную историю. Они слишком фрагментарны: череда разрозненных происшествий, слабо связанных друг с другом. Не все из этих воспоминаний были плохими. Но в хороших мать не фигурировала. Тони прекрасно знал, что он не единственный человек с подобным тяжелым опытом. В конце концов, множество таких людей были его пациентами. Вот еще одна общая с безумцами сторона его прошлого.
Тони махнул рукой, словно чтобы отогнать муху, и взял пульт от телевизора. Пробежал все каналы, но ничто не привлекло его внимания. Надо было на что-то решаться, но его избавил от этого стук в дверь.
В палату бодро зашла женщина. Она напоминала растолстевшего сокола-сапсана. Блестящие каштановые волосы были гладко зачесаны со лба вверх; под идеальной формы бровями сверкали глубоко посаженные карие глаза, а между пухлыми щеками торчал ястребиный нос. Вид миссис Чакрабарти поднял Тони настроение куда сильнее, чем мог бы это сделать какой-нибудь телевизионный канал. Тут его ждали новости поинтереснее, чем на Би-би-си-24.
За ней тянулась свита из полудюжины прислужников в белых халатах, по виду слишком юных даже для старшеклассников-практикантов. Она профессионально-бегло улыбнулась Тони, бегло просматривая историю его болезни.
— Итак, — промолвила она, исподлобья глядя на него. — Как самочувствие?
Ее произношение скорее подошло бы представителю королевского семейства, чем жителю Брэдфилда. У Тони возникло ощущение, что ему следует обнажить голову.
— Чувство такое, словно вы заменили мне ногу свинцовой трубой, — заявил он.
— Боли нет?
Он покачал головой:
— Это морфий.
— Но вы не ощущаете никакой боли, после того как морфий начинает действовать?
— Нет. А что, должен?
Миссис Чакрабарти улыбнулась:
— Предпочтительно было бы избежать такого варианта. Завтра утром я собираюсь снять вас с морфия, чтобы посмотреть, сумеем ли мы справиться с болями какими-то иными средствами.
Тони почувствовал, как внутри у него все сжалось от страха.
— Вы уверены, что это хорошая идея?
Улыбка ее стала какой-то хищной.
— Точно так же, как вы уверены в тех советах, которые даете своим пациентам.
Тони усмехнулся:
— В таком случае давайте будем и дальше придерживаться морфия.
— У вас все будет в полном порядке, доктор Хилл. — Она изучила его ногу, изогнувшись, чтобы рассмотреть сдвоенные трубки, отводящие кровавую жидкость от раны в его колене. Затем повернулась к студентам: — Видите, сейчас из раны вытекает уже не так много, как прежде. — Снова обратилась к Тони: — Думаю, завтра можно убрать дренаж и снять шину, чтобы мы сумели представить себе, что вам понадобится в дальнейшем. Возможно, мы наложим гипс.
— Когда я смогу выписаться?
Миссис Чакрабарти повернулась к студентам с царственной снисходительностью хирурга:
— Как вы полагаете, когда мистер Хилл сможет выписаться?
— Когда его нога сможет выдерживать тяжесть.
Судя по виду отвечавшего, ему бы газеты разносить, а не выносить врачебные заключения.
— Насколько большую тяжесть? Вес его тела?
Студенты украдкой переглянулись.
— Когда он сможет передвигаться с ходунками Циммера, — предположил другой.
— Передвигаться с ходунками Циммера, поднимать ногу и подниматься по лестнице, — выпалил третий.
— Послушайте, доктор, — с нажимом произнес Тони и, после того как ему удалось привлечь ее внимание, нарочито четко проговорил: — Я задал вам отнюдь не праздный вопрос. Я должен сейчас находиться не здесь. Ни одну из важных задач, которые мне необходимо решить как можно скорее, нельзя решить с больничной койки.
Миссис Чакрабарти уже не улыбалась.
— В этом вы ничуть не отличаетесь от подавляющего большинства моих пациентов, доктор Хилл, — заметила она.
Он постарался не выдать своего разочарования.
— Я прекрасно вас понимаю. Но, в отличие от этого подавляющего большинства ваших пациентов, никто другой не может сделать то, что делаю я. Это не высокомерие. Мне не нужны здоровые ноги, чтобы сделать множество чрезвычайно важных вещей. Но мне нужно, чтобы у меня нормально функционировала голова, а здесь с этим обстоит не очень-то хорошо.
Они смерили друг друга взглядом. Никто из студентов не смел даже шелохнуться, они почти не дышали.
— Мне вполне ясна ваша позиция, доктор Хилл. И ваше ощущение допущенного промаха.
— Ощущение допущенного промаха? Мной? — переспросил Тони. Эти слова его заинтриговали.
— Ну да, в конце концов, вы ведь попали сюда из-за одного из своих пациентов.
Он расхохотался:
— Господи помилуй, да нет же! Не из-за одного из моих пациентов. Ллойд Аллен был не мой. Дело не в чувстве вины, дело в том, чтобы дать моим пациентам то, в чем они нуждаются. Вы ведь хотите того же, миссис Чакрабарти.
Уголки ее рта дрогнули.
— В таком случае, доктор Хилл, выбор остается за вами. Вероятно, мы могли бы попробовать ножную манжету вместо гипса. — Она критически оглядела его плечи. — Жаль, что верхняя часть туловища у вас недостаточно развита физически, но мы могли бы попытаться поставить вас на костыли. Резюмирую: вы должны регулярно двигаться, вы должны исправно проходить физиотерапию, а кроме того, вы должны отказаться от внутривенного введения морфия. Дома за вами кто-нибудь сумеет поухаживать?
Он отвел взгляд.
— Я живу в одном доме с приятельницей. Она поможет.
Хирург кивнула.
— Не стану делать вид, что реабилитация — процесс легкий. Много тяжелой работы, много боли. Но если вы действительно так жаждете выбраться отсюда, вам придется на это пойти. Только в таком случае мы получим возможность выписать вас в начале следующей недели.
— В начале следующей недели?.. — Тони не мог скрыть уныния.
Миссис Чакрабарти покачала головой, негромко фыркнув:
— Вам раздробили коленную чашечку пожарным топором, доктор Хилл. Скажите спасибо, что вы живете в городе, в котором больница — еще и центр повышения квалификации ортопедов. Есть места, где вы бы до сих пор лежали и гадали, сможете ли вы вообще когда-нибудь снова нормально ходить. — Она кивнула ему, прощаясь. — Кто-нибудь из этих ребят придет сюда завтра, когда будут снимать дренажные трубки и шину. Тогда и посмотрим, что нам с вами делать дальше.
Она отошла от постели, ее свита устремилась следом. Один забежал вперед, чтобы открыть ей дверь, и хирург, выходя, чуть было не наткнулась на Кэрол Джордан. От неожиданности миссис Чакрабарти чуть отшатнулась.
— Извините. — Кэрол невинно улыбнулась. — Я как раз собиралась постучать.
Она посторонилась, пропуская врачей, и, глядя на Тони, вошла в палату с массой всевозможной поклажи.
— Прямо как средневековая королевская процессия.
— Почти угадала. Это миссис Чакрабарти и ее рабы. Она отвечает за мое колено.
— Ну и какие новости? — спросила Кэрол, бросая на пол бесчисленные хозяйственные сумки и опуская футляр с ноутбуком на прикроватный столик Тони.
— Видно, придется мне тут куковать еще неделю, — пробурчал он.
— Всего неделю? Боже мой, да она явно мастер своего дела. Я-то думала, на это уйдет куда больше времени. — Она стала разбирать сумки. — Имбирное пиво, одуванчик с лопухом[5], лимонад. Жареные орешки «экстра». Книги согласно запросу. Все игры «Расхитительница гробниц», в которых участвовала Лара Крофт. Жевательный мармелад. Мой айпод. Твой ноут. А это… — Она торжественно достала листок бумаги. — Это код доступа к больничному Интернету.
Тони состроил изумленную гримасу:
— Поразительно. Как ты его раздобыла?
— Я давно знакома со старшей медсестрой, ну и объяснила ей, насколько облегчится ее жизнь, если ты будешь в Сети. Похоже, она решила, что нарушение больничных правил — невеликая цена за это. Видимо, ты уже произвел на них впечатление. — Кэрол сбросила пальто и устроилась в кресле. — Надо сказать, ты выглядишь не лучшим образом, — добавила она.
— Неважно. Спасибо тебе за все это. Очень признателен. Думал, ты появишься гораздо позже.
— Моя должность имеет свои преимущества. Хотя подозреваю, что в следующий раз я все равно вынуждена буду предъявить служебное удостоверение, чтобы сюда проникнуть.
— Почему так? — Тони протянул ей шнур ноутбука. — По-моему, розетка у тебя за спиной.
Кэрол встала, дотянулась до розетки за креслом и воткнула в нее вилку.
— Фан-клуб Робби Бишопа, — объяснила она.
— Ты о чем?
— А ты что, не смотрел новости? Робби Бишоп тоже лежит здесь, в «Брэдфилд кросс».
Тони нахмурился.
— Значит, в субботу он получил травму на матче? Я тут настолько отрезан от мира, что даже не знаю, выиграли мы или нет.
— Один — ноль в пользу «Виктории». Но Робби не играл. Думали, он просто подхватил грипп, но дело обернулось скверно, и в субботу его положили сюда. А по радио я только что слышала, что его отправили в отделение интенсивной терапии.
Тони присвистнул:
— Значит, это наверняка не грипп. А не говорили, в чем там дело?
— Нет. Просто называют эту штуку «легочной инфекцией». Но его фанатов здесь целая армия. Судя по всему, пришлось вызвать дополнительную охрану, чтобы держать самых предприимчивых болельщиков в рамках. Одна дамочка даже облачилась в форму медсестры, чтобы добраться до его изголовья. И я уверена: она не последняя, кто-нибудь еще попытается проделать что-то в этом роде. Проблема на самом деле серьезная, больницу ведь не закроешь для людей. Пациенты и их родные такого не потерпят.
— Странно, что он не в какой-нибудь частной клинике.
Тони открыл пакет с мармеладом и поворошил содержимое, пока не отыскал свой любимый сорт.
— В Брэдфилде нет частных клиник, которые имели бы отделения, где работают с опасными респираторными заболеваниями, если верить словам твоей дружелюбной старшей медсестры. Другие здешние больницы вполне годятся для того, чтобы заменить бедренную кость или удалить миндалины, но, если ты серьезно болен, тебе лучше направиться в «Брэдфилд кросс».
— А то я не знаю, — саркастически заметил Тони.
— Ты не болен, — тут же уточнила Кэрол. — Ты просто получил травму. Ну, скажем так, довольно серьезную.
Тони выдавил полуулыбку:
— Неважно. Все равно готов побиться об заклад, что Робби Бишоп выйдет отсюда раньше меня.




Вторник

Иногда подтверждение твоей правоты совершенно не радует, думала Элинор, глядя на лабораторные данные. Сейчас, несомненно, так оно и было. Результаты анализа неопровержимо показывали: в организме Робби Бишопа содержится достаточное количество рицина, чтобы убить его несколько раз.
Элинор послала сообщение Денби, прося его встретиться с ней в отделении интенсивной терапии. Пока она шла по крытой галерее, соединявшей лабораторный корпус с основной частью больницы, то невольно наблюдала за фанатами Робби, чья терпеливая вахта теперь лишалась всякого смысла из-за листка бумаги, который она держала в руке. По словам одной из сотрудниц администрации, сегодня утром разглагольствовавшей в столовой для персонала, больницу просто завалили предложениями сдать кровь, почку и тому подобное — все, что можно пожертвовать для Робби. Но сейчас ему уже никто не мог дать ничего такого, что изменило бы его печальную судьбу.
Приближаясь к отделению интенсивной терапии, она сложила заключение пополам и сунула его в карман. Она не хотела, чтобы охранники случайно заглянули в него, проверяя ее удостоверение, прежде чем пропустить внутрь. Желтая пресса все наводнила своими шпионами, и Элинор считала, что должна постараться хотя бы сделать так, чтобы последние часы Робби прошли как можно спокойнее. Она миновала охрану, пересекла приемную, заметив Мартина Фланагана, тяжело привалившегося к боковине дивана. Увидев врача, он вскочил; решимость и тревога ненадолго вытеснили с его лица усталость.
— Есть новости? — спросил он. Его ольстерский акцент придавал этому простому вопросу какую-то непреднамеренную агрессивность. — Мистер Денби только что прошел туда. Он посылал за вами?
— Извините, мистер Фланаган, — автоматически ответила Элинор. — Пока я ничего не могу вам сказать.
Лицо у него снова обмякло: казалось, ее слова лишили менеджера надежды. Запустив пальцы в седоватые волосы, он обратил к ней молящий взгляд.
— Знаете, они не разрешают мне сидеть с ним. Его мать и отец здесь, им удалось к нему пробраться. Но не мне. Он там, а мне к нему нельзя. Знаете, я ведь взял Робби, когда ему было всего четырнадцать. Я его воспитал. Он лучший игрок, с каким я когда-нибудь работал. У него доброе сердце. — Он покачал головой. — Просто не верится, знаете. Он для меня как сын.
Фланаган отвернулся от нее.
— Мы делаем все возможное, — проговорила Элинор. Он кивнул и мешком рухнул на диван. Она знала: нельзя поддаваться эмоциям. Но страдания Фланагана трудно было созерцать безучастно.
Палата интенсивной терапии — великая уравнительница, подумала она, проходя в сумрачное пространство, все закоулки которого были забиты медицинским оборудованием. Здесь неважно, кто ты — местная знаменитость или самый обычный человек. В любом случае ты получаешь то же максимальное внимание персонала, тот же доступ ко всем методам и средствам, которые нужны для того, чтобы поддерживать в тебе жизнь. И те же ограничения посещений. Допускаются лишь ближайшие родственники, и даже их бесцеремонно отпихивают в сторону, если требуется. Главное — больной, и медики здесь правят самовластно.
Элинор прошла прямо к боксу, где лежал Робби Бишоп. Приблизившись, она увидела пару, сидящую слева от его койки: женщина и мужчина, средних лет, оба очень напряжены. От них явно исходили неприкрытый страх и отчаяние. Все свое внимание они целиком и полностью сосредоточили на фигуре, подсоединенной к приборам. Судя по всему, они не замечали Томаса Денби, стоявшего в ногах кровати, как если бы он был невидим. Элинор подумала: может быть, они так привыкли наблюдать сына лишь издалека, что теперь поражены не только его внезапной болезнью, но и неожиданной близостью?
Она помедлила возле этой группы людей; приглушенный свет создавал какой-то странный эффект. В центре — Робби Бишоп, бледная пародия на себя прежнего. Сейчас трудно было представить его блистательную игру, его стремительные прорывы по флангу, его крученые передачи, создававшие так много удачных моментов для нападающих «Виктории». Невозможно сравнить это опухшее восковое лицо с сияющим ликом человека, который зарабатывал миллионы, рекламируя все на свете — от экологически чистых фруктов и овощей до дезодорантов. Копна светло-каштановых волос, с умело выкрашенными прядями, делавшими его похожим на модного серфингиста, теперь стала вялой и потемневшей: в больнице придавали меньше значения причесыванию подопечных, чем в премьер-лиге. А теперь Элинор лишит всех последних проблесков надежды.
Она шагнула вперед и деликатно кашлянула. Ее появление заметил лишь Денби; он повернулся, слегка кивнул ей и отвел подальше от кровати, в боковую комнату, где располагались медсестры. Денби улыбнулся двум сестрам, сидевшим перед компьютерными терминалами, и попросил:
— Не могли бы вы на минутку нас оставить?
Просьба убраться с собственного рабочего места, похоже, не обрадовала их, но они были хорошо вышколены и привыкли подчиняться врачам-консультантам. Когда дверь за ними закрылась, Элинор вынула из кармана результаты анализа и протянула их Денби.
— Дело плохо, — предупредила она.
С бесстрастным лицом врач взял у нее листок. 4 5 6 7 8 9 ... 44

Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
referat 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная