ЭДДАРД - Книга 1 Песнь льда и пламени 1 ДЕЙЕНЕРИС
Учебные материалы


ЭДДАРД - Книга 1 Песнь льда и пламени 1



ЭДДАРД



Он обнаружил Мизинца в гостиной комнате борделя, лорд Бейлиш дружелюбно беседовал с высокой элегантной женщиной в расшитом перьями одеянии, покрывавшем черную, словно чернила, кожу. У очага Хьюард играл в фанты с пышной девкой. Судя по всему, он уже проиграл пояс, кольчугу и правый сапог, девица же еще едва расстегнула свой наряд. Возле окна, по которому текли струи дождя, стоял Джори Кассель, с сухой улыбкой на лице он следил за Хьюардом и наслаждался зрелищем, Нед остановился у подножия лестницы и натянул перчатки.
– Пора уходить. Мои дела здесь закончены.
Хьюард вскочил на ноги, поспешно собирая свои вещи.
– Как вам угодно, милорд, – сказал Джори. – Я помогу Уилу привести коней.
– Он направился к двери.
Мизинец прощался долго. Он поцеловал руку чернокожей женщине, шепнул ей на ухо какую то шутку, от которой она расхохоталась, и только потом повернулся к Неду.
– Ваши дела, – спросил он непринужденным тоном, – или Роберта? Говорят, что десница видит сны короля, отдает приказы голосом короля и правит мечом короля. Значит ли это, что ваш член также можно приравнять к королевскому?…
– Лорд Бейлиш, – проговорил Нед. – Вы слишком далеко заходите. Конечно, я благодарен вам за помощь. Нам пришлось бы потратить не один год, чтобы самостоятельно обнаружить этот бордель. Но это не значит, что я намереваюсь терпеть ваши насмешки. Я более не десница короля.
– Лютоволк – зверь лютый, – заметил Мизинец, резко скривив рот.
Под теплым дождем, хлеставшим с черного неба, они направились к конюшне. Нед набросил на голову капюшон плаща. Джори вывел его коня. Молодой Уил
следовал за ним, одной рукой выводя кобылу Мизинца; другой он застегивал пояс и завязывал брюки. Из дверей конюшни выглянула, хихикая, босоногая шлюха.
– Возвращаемся в замок, милорд? – спросил Джори. Нед кивнул и вскочил в седло. Мизинец последовая его примеру. Джори и другие поскакали за ними.
– А у Катайи отличное заведение, – проговорил Мизинец. – Я почти решил купить его. Бордель – куда более надежное вложение денег, чем корабли, я давно понял это. Шлюхи тонут редко, а когда их берут на абордаж пираты, то, как и все прочие, они платят за это доброй монетой. – Лорд Петир усмехнулся собственному остроумию.
Нед позволил ему трещать. Спустя какое то время спутник его успокоился, и они ехали дальше в молчании. Улицы Королевской Гавани казались пустыми и темными. Дождь прогнал всех горожан под крыши. Капли стучали по голове Неда – теплые, как кровь, и безжалостные, как старинный грех. Струйки воды бежали по его лицу.
– Роберт не ограничится только моей постелью, – говорила ему Лианна в ту далекую ночь, когда их отец обещал руку дочери молодому лорду Штормового Предела. – Я слыхала, что в Долине у него есть ребенок от какой то девушки. – Нед держал младенца на своих руках и посему не мог отрицать этого, как не мог он солгать сестре, однако смог заверить ее в том, что поведение Роберта до брака ничего не значит; сказал, что человек он хороший и будет любить ее всем своим сердцем. Лианна лишь улыбнулась. – Любовь – милая штука, драгоценный мой Нед, но она не изменяет природу человека…
Девушка была так молода, что Нед но посмел спросить ее о возрасте. Наверняка она была девственницей – в лучших борделях всегда отыщут девственницу для толстосума. Легкие рыжие волосы и веснушки, припорошившие нос. Когда она извлекла грудь, чтобы дать сосок младенцу, Нед заметил веснушки на ее груди.
– Я назвала ее Баррой, – сказала она, пока ребенок сосал. – Она так похожа на него, милорд, правда. Его нос, его волосы…
Это было действительно так, Эддард Старк прикоснулся к тонким темным волосикам младенца. Черным шелком они казались его пальцам. Как он помнил, у первой дочери Роберта были столь же тонкие волосы.
– Когда увидите его; милорд, скажите… если это будет вам угодно, скажите ему, какая она прекрасная девочка!
– Я сделаю это, – пообещал Нед. Проклятие? Роберт поклянется в вечной любви и забудет про обеих еще до вечера, но Старк выполнит свои обещания. Он вспомнил обет, данный им Лианне на смертном одре, и цену, которую заплатил, чтобы выполнить его.
– И скажите ему, что я больше ни с кем не была, клянусь, милорд, и старыми богами, и новыми. Катая говорит, что у меня из за ребенка есть еще полгода, и я надеюсь, что он вернется. Скажите ему, что я жду, правда! Я не хочу ни денег, ни камней, его одного. Он всегда был так добр ко мне…
Добр к тебе, подумав Нед.
– Я скажу ему, дитя, и обещаю тебе – Барра не будет знать нужды.
Она улыбнулась, столь трепетно и нежно, что сердце его раскололось. И сейчас ночью, под дождем, Нед видел перед собой лицо Джона Сноу – помолодевшее собственное лицо. Если боги настолько немилосердны к бастардам, подумал он, зачем же они наполняют мужчин похотью?
– Лорд Бейлиш, что вам известно о бастардах Роберта? – Ну, для начала, у него их больше, чем у вас.
Мизинец пожал плечами. Ручейки влаги затекали под его плащ.
– Какая разница? Если не стеснять себя в количестве женщин, какая нибудь да одарит тебя подарком, а светлейший никогда не страдал от застенчивости. Я знаю, что он признал парня, которого зачал в ночь свадьбы лорда Станниса в Штормовом Пределе. Едва ли он мог поступить иначе. Мать его, Флорент, племянница леди Селисы, одна из ее прислужниц. Ренли утверждает, что Роберт схватил девицу прямо в пиршественном зале и уволок ее наверх, где и взял в брачной постели, пока Станнис и его невеста танцевали. Лорд Станнис решил, что король запятнал честь дома его жены, и потому, когда мальчик родился, отправил его к Ренли. – Он искоса глянул на Неда. – Еще я слыхал, что у Роберта была пара близнецов от служанки на Бобровом утесе, этих он сделал три года назад, когда посетил Запад, чтобы принять участие в турнире в честь лорда Тайвина. Серсея приказала убить детей и продала мать мимоезжему торговцу. Слишком уж жестокий укол чести Ланнистеров, и к тому же возле их дома!
Нед скривился, подобные уродливые повести рассказывали о каждом великом лорде королевства. Он вполне мог поверить, что Серсея Ланнистер способна решиться на такой поступок… но неужели король позволил ему совершиться? Тот Роберт, которого знал Нед, не смирился бы с этим, прежний Роберт не умел еще закрывать глаза на то, чего не хотел видеть.
– Почему же Джон Аррен воспылал таким интересом к незаконным детям короля?
Невысокий спутник отвечал пожатием влажных плеч.
– Он был десницей короля. Наверняка Роберт попросил его приглядеть, чтобы дети его не испытывали нужды.
Нед уже промок до костей, застыла даже его душа.
– Наверное, все не столь просто, иначе зачем же его убили?
Мизинец стряхнул капли с волос и расхохотался.
– Ага! Должно быть, лорд Аррен узнал, что светлейший наполняет чревеса каких то шлюх и рыбацких женок, и поэтому ему пришлось навеки замолчать… Нечего удивляться! Позвольте такому человеку жить, и он установит, что солнце поднимается на востоке.
Ответить было нечего, и лорд Старк нахмурился. Впервые за многие годы он подумал о Рейегаре Таргариене. Интересно, как часто он посещал бордели, должно быть, не слишком.
Дождь хлынул сильнее, вода щипала глаза и барабанила по земле. Ручейки черной воды бежали с холма.
– Милорд! – крикнул Джори, и в голосе его была тревога: буквально в мгновение ока улица наполнилась вооруженными людьми. Нед видел кольчуги на коже, поручни и поножи, стальные шлемы с золотыми львами на гребнях. Плащи прилипали к спинам. Он не считал, но их было по меньшей мере десяток, целая цепочка пеших перекрывала улицу длинными мечами и железными копьями
– Сзади! – вскрикнул Уил, но когда Нед развернул коня, латников, перекрывавших путь к отступлению, оказалось еще больше. Меч Джори со звоном вылетел из ножен.
– Дорогу, или вы умрете!
– Волки завыли, – осклабился их предводитель. Нед видел струйки дождя, стекавшие по его лицу. – А стая то невелика!
Мизинец направил коня вперед шаг за шагом.
– Что это значит? Этот человек – десница короля!
– Он был десницей короля. – Грязь хлюпнула под копытами кровного гнедого скакуна. Линия расступилась. На золотом нагруднике панциря гневно рычал дев Ланнистеров. – Теперь, откровенно говоря, я не знаю, что он собой представляет.
– Ланнистер, это безумие, – проговорил Мизинец. – Пропусти. Нас ждут в замке. Что ты делаешь?
– Он знает, что делает, – отвечал Нед невозмутимо. Джейме Ланнистер улыбнулся,
– Совершенно верно. Я ищу моего брата. Вы помните моего брата, лорд Старк? Он был с нами в Винтерфелле, такой светловолосый, с разными глазами и острый на язык. Невысокий такой…
– Я прекрасно помню его, – отвечал Нед.
– Мне кажется, он нарвался на какие то неприятности по дороге. Мой лорд отец раздражен. Вы не представляете, кто мог пожелать зла моему брату?
– Ваш брат взят по моему приказу, он должен ответить за свои преступления,
– ответил Нед Старк.
Мизинец застонал в отчаянии:
– – Милорды…
Сир Джейме выхватил длинный меч из ножен и послал коня.
– Обнажите сталь, лорд Эддард. Я зарублю вас, как Эйериса, но лучше, чтобы вы умерли с клинком руках… – Джейме послал Мизинцу холодный презрительный взгляд. – Лорд Бейлиш, если бы я боялся запятнать кровью дорогую одежду, то поторопился бы отсюда!
Мизинца можно было и не понуждать.
– Я приведу городскую стражу, – пообещал он Неду. Строй Ланнистеров расступился, пропуская его, и сомкнулся позади. Мизинец ударил пятками в бока кобылы и исчез за углом.
Люди Неда обнажили мечи, но их было трое против двадцати. Из окон и дверей за ними следили глаза, но никто не собирался вмешиваться. Однако люди Старка были на конях, а все Ланнистеры – пешие, за исключением самого Джейме. Быстрый бросок мог принести им свободу, но лорду Неду Старку показалось, что у него есть более надежная тактика.
– Только убей меня, Цареубийца, – предупредил он, – и Кейтилин прикажет прирезать твоего Тириона.
Джейме Ланнистер ткнул в грудь Неда позолоченным мечом, отведавшим крови последнего из королей драконов.
– Разве? Неужели благородная Кейтилин Талли из Риверрана способна убить заложника? Едва ли… – Он вздохнул. – Но я не хочу ставить жизнь моего брата в зависимость от женской прихоти. – Джейме убрал золоченый меч в ножны. – Поэтому я отпускаю вас к Роберту; рассказывайте, как я напугал вас; но сомневаюсь, чтобы король обратил на это внимание. – Джейме откинул мокрые волосы назад и развернул коня. Оказавшись за линией мечников, он оглянулся на капитана, – Трегар, приглядите, чтобы с лордом Старком ничего не случилось.
– Как вам угодно, милорд.
– И все же… мы не можем оставить его полностью безнаказанным. Поэтому, – сквозь ночь и дождь Нед увидел белозубую улыбку Джейме, – убейте его людей!
– Нет! – выкрикнул Нед Старк, выхватывая меч. Джейме уже отъехал по улице, коша услышал крик Уила. Люди Ланнистеров сходились навстречу. Нед затоптал одного, призраки в красных плащах расступились перед его мечом. Джори Кассель ударил коня пятками и бросился вперед. Подкованное сталью копыто с мерзким хрустом раздробило лицо гвардейцу Ланнистеров. Другой отступил, и на мгновение Джори очутился на свободе. Уил ругнулся, когда его стащили с умирающего коня, под дождем замелькали мечи. Нед подскакал к ним и обрушил свой меч на шлем Трегара. Сотрясение от удара заставило стиснуть зубы, Трегар упал на колени, львиный гребень был перерублен пополам, кровь хлынула на лицо. Хьюард рубил по рукам, хватавшим коня за уздечку, но копье поразило его в живот. Внезапно Джори оказался среди них, красный дождь тек с его меча.
– Нет! – закричал Старк. – Джори, назад! – И тут лошадь поскользнулась под ним и рухнула в грязь. Вспыхнула ослепляющая боль, рот его наполнился кровью.
Нед видел, как они подрубили ноги коня Джори, стащили его на землю, как заметались мечи. Когда лошадь Неда поднялась на ноги, он попытался последовать ее примеру, но снова упал, задохнувшись криком, успев заметить перед этим разорвавшую кожу кость. Более он не видел ничего, а дождь шел, шел и шел.
Открыв снова глаза, лорд Эддард понял, что оказался со своими убитыми. Лошадь пододвинулась ближе, но, почуяв едкий запах крови, метнулась прочь. Нед пополз через грязь, стиснув зубы от мучительной боли. Он полз, наверное, годы. Из освещенных окон смотрели лица, люди начали выходить из дверей, но никто не шевельнулся, чтобы помочь. Мизинец и городская стража обнаружили его на улице, обнимающим тело Джори Касселя. Золотые плащи отыскали где то носилки, но путешествие назад в замок слилось в сплошную муку. и Нед не один раз терял сознание. Он помнил только, как вырос перед ним Красный замок в первом свете зари.
Дождь превратил бледно розовые камни стен в кровавые.
А потом над ним с чашей в руках возник великий мейстер. он шептал:
– Пейте, милорд. Пейте, это маковое молочко, оно облегчит боль. – Нед помнил, как глотнул, а Пицель велел кому то вскипятить вина и потребовал чистого шелка. Потом все исчезло.

ДЕЙЕНЕРИС



Конные ворота, ведущие в Вейес Дотрак, были сделаны в виде двух гигантских коней, которые, стоя на задних ногах, соединялись передними копытами в сотне футов от мостовой, образуя остроконечную арку.
Дени не знала, зачем городу понадобились ворота, раз у него не было стен, да и строений тоже, насколько она могла видеть. И все же ворота стояли, колоссальные и прекрасные, а между огромных коней маячили далекие пурпурные горы. Величественные скакуны бросали долгие тени на волнующуюся траву, когда кхал Дрого провел свой кхаласар по пут богов. Кровные всадники кхала ехали возле него.
Дени следовала за ним на своей Серебрянке, ее сопровождали сир Джорах Мормонт и вновь севший на коня брат Визерис. После того дня, когда она заставила его пешком возвратиться в кхаласар, дотракийцы насмешливо назвали его кхал рхей мхаром – королем, сбившим ноги. На следующий день кхал Дрого предложил ему место в повозке, и Визерис согласился. В своем упрямом невежестве он даже не понял, что над ним посмеялись: телеги предназначались для евнухов, калек, рожающих женщин, младенцев и дряхлых стариков. Этим он заслужил новое прозвище: кхал рхагат – тележный король. Брат, не зная этого, посчитал, что таким образом кхал извиняется перед ним за те неудобства, которые причинила ему Дени. Она упросила сира Джораха не рассказывать брату правду, чтобы он не испытывал стыда. Рыцарь ответил, что пережить чуточку позора королю не вредно, но поступил, как она просила. Дени потребовались долгие просьбы и постельные фокусы, чтобы наконец уговорить Дрого смягчиться и позволить Визерису присоединиться к ним во главе колонны.
– А где город? – спросила она, проезжая под бронзовой аркой. Нигде не было видно ни зданий, ни людей – лишь трава и дорога, возле которой выстроились древние монументы, вывезенные из стран, ограбленных дотракийцами за многие века.
– Впереди, – отвечал сир Джорах. – Под горой. Позади Конных ворот выстроились краденые боги и герои. Забытые божества мертвых городов грозили небу обломившимися молниями. Дени ехала возле их ног. Каменные короли глядели на нее со своих престолов, лица их вышербились и покрылись пятнами, даже имена потерялись в туманах времен. Гибкие молодые девы плясали на мраморных плитах, одетые в одни только цветы, или же выливали воздух из разбитых кувшинов. Возле дороги в траве стояли чудовища: черные железные драконы с драгоценными камнями вместо глаз, ревущие грифоны, мантикоры, занесшие колючие хвосты для удара, и другие звери, имени которых она не знала. Некоторые статуи были настолько очаровательны, что от их красоты захватывало дыхание, другие вселяли такой ужас, что Дени даже не хотела разглядывать их. Эти, как пояснил ей сир Джорах, скорее всего были вывезены из Края Теней за Асшаем.
– Их так много, – проговорила она, пока ее Серебрянка неторопливо шествовала вперед, – и из стольких земель! Визерис не обнаружил подобной впечатлительности.
– Мусор мертвых городов, – усмехнулся он. Он старался говорить на общем языке, который знали лишь немногие дотракийцы, но Дени все равно оглянулась на мужчин своего кхаса чтобы удостовериться в том, что его не слышали. Ничего не замечая, он продолжал: – Эти дикари умеют только красть произведения рук более благородных народов… Красть и убивать. – Он расхохотался. – Да, они умеют убивать! Иначе были бы для меня бесполезны…
– Теперь это мой народ, – проговорила Дени. – Тебе не следовало бы называть их дикарями, брат.
– Дракон говорит что хочет, – ответил Визерис на общем языке. Он глянул через плечо на Агго и Ракхаро, ехавших позади, и почтил их насмешливой улыбкой.
– Вот видишь, у этих дикарей не хватает ума понять речь цивилизованных людей, – Заросший мхом каменный монолит поднимался возле дороги футов на пятьдесят. Визерис поглядел на него со скукой в глазах. – Сколько же еще мы должны проторчать возле этих руин, прежде чем Дрого сможет выделить мне войско? Я устал от ожидания.
– Принцессу следует представить дош кхалину.
– Старухам, – прервал сира Джораха брат, – а потом, как мне говорили, устроят какой то марионеточный фарс, будет произнесено пророчество относительно щенка, которого она собирается родить. Но зачем это мне? Я устал от конины, меня тошнит от вонючих дикарей. – Он понюхал широкий рукав своей туники, по обычаю намоченный духами. Помощи было немного: рубаха пропиталась грязью. Шелк и плотная шерсть, в которых Визерис выехал из Пентоса, испачкались и истрепались за время долгого путешествия.
Сир Джорах Мормонт ответил:
– На западном рынке найдется пища, соответствующая вашему вкусу, светлейший. Торговцы из Вольных Городов приезжаю? сюда со своими товарами. А кхал выполнит свои обещания в должное время.
– Скорей бы, – мрачно заметил Визерис. – Мне обещали корону, и я хочу добиться ее. Над драконом нельзя смеяться. – Заметив непристойное женское изваяние с шестью грудями и головой хорька, он направился в его сторону, чтобы рассмотреть повнимательнее.
Дени почувствовала облегчение, но тревога ее не уменьшилась.
– Я молюсь, чтобы мое солнце и звезды не заставили его ожидать слишком долго, – сказала она сиру Джораху, когда брат отъехал достаточно далеко и не мог слышать ее.
Рыцарь с сомнением поглядел на Визериса.
– Вашему брату следовало остаться коротать время в Пентосе. Для него нет места в кхаласаре. Иллирио пытался предупредить его об этом.
– Он уедет, как только получит свои десять тысяч воинов, мой благородный муж обещал ему золотую корону.
Сир Джорах буркнул:
– Да, кхалиси, но… дотракийцы смотрят на эти вещи иначе, чем мы на западе. Я говорил об этом Визерису, Иллирио тоже. Но ваш брат не слушает. Владыки табунов не торгуются. Визерис считает, что продал вас, и хочет получить свою цену. Но кхал Дрого считает, что получил вас в качестве подарка, и он наделит Визериса ответным даром… но в свое время. Нельзя же требовать подарок, тем более у кхала. У кхала вообще ничего нельзя требовать!
– Но нельзя заставлять его ждать. – Дени не понимала, почему защищает своего брата. – Визерис утверждает, что смог бы завоевать Семь Королевств с десятью тысячами дотракийских крикунов…
Сир Джорах фыркнул:
– Визерис не сумел бы даже вычистить конюшню, дай ему десять тысяч метел.
Дени постаралась не удивляться презрению в его тоне.
– Ну а если… ну а если бы это был не Визерис? – спросила она. – Если бы войско повел кто нибудь другой? Сильный воин? Могли бы дотракийцы действительно покорить Семь Королевств?
На лице сира Джорах отразилась задумчивость, их кони шли рядом по пути богов.
– Оказавшись в изгнании, я видел в дотракийцах полуобнаженных варваров, диких, как их кони. И если бы меня спросили тогда, принцесса, ответил бы, что тысяча добрых рыцарей без хлопот управится со стотысячной, ордой дотракийцев. – Ну а если я спрошу сейчас?
– А сейчас, – отвечал рыцарь. – я не столь уж а этом уверен.
Дотракийцы сидят на коне лучше любого рыцаря, они полностью лишены страха, и луки их бьют дальше наших. В Семи Королевствах лучник стреляет стоя, из за щитов или частокола. Дотракийцы же целятся с коня – нападая и отступая, они в равной степени смертоносны… Потом, их так много, миледи. Один ваш благородный муж насчитывает сорок тысяч конных воинов в своем кхаласаре.
– А это действительно очень много?
– Ваш брат Рейегар вывел столько людей к Трезубцу, – заметил сир Джорах. – Но среди них было в десять раз меньше рыцарей. Остальные были стрелки, вольные всадники, пехота, вооруженная копьями и пиками. Когда Рейегар пал, многие побросали оружие и бежали с поля битвы. Как долго продержится такой сброд против сорока тысяч крикунов, жаждущих крови? Неужели куртки из вареной кожи способны защитить их от настоящего ливня стрел? – Да, долго они не устоят, – проговорила Дейенерис.
Мормонт кивнул:
– Но учтите, принцесса, если у лорда Семи Королевств будет больше разума, чем у гуся, все кончится иначе. Всадники не умеют брать крепости. Едва ли они смогут покорить самый слабый замок в Семи Королевствах, но если у Роберта Баратеона хватит глупости дать сражение…
– А он действительно глуп? – спросила Дени.
Сир Джорах думал недолго.
– Роберту следовало бы родиться дотракийцем. Ваш кхал скажет, что только трус прячется за каменной стеной, вместо того чтобы встретить врага с клинком в руке. Король не станет оспаривать эту мысль. Он силен и отважен… и достаточно опрометчив, чтобы встретить дотракийскую орду в открытом поле. Но окружающие его люди играют на своих волынках собственную мелодию. Брат короля Станнис, лорд Тайвин Ланнистер, Эддард Старк… – Он плюнул.
– Вы ненавидите этого лорда Старка? – спросила Дени.
– Он забрал у меня все, что я любил, из за нескольких заеденных блохами браконьеров и своей драгоценной чести, – с горечью ответил сир Джорах. По его тону она поняла, что потеря оказалась болезненной. Он быстро переменил тему. – А вот, – показал он вперед, – Вейес Дотрак, город табунщиков.
Кхал Дрого и его кровные уже вели их по западному базару, по широким дорогам за ним. Дени со спины Серебрянки разглядывала непривычные окрестности. Вейес Дотрак оказался сразу и самым большим, и самым маленьким городом из тех, которые она видела. Она решила, что он, наверное, раз в десять больше Пентоса, широкие, продутые ветром улицы его заросли травой, дикими цветами. В Вольных Городах запада башни, дома и лачуги, мосты, лавки и залы теснились друг к другу, но Вейес Дотрак разлегся, не стесняя себя под теплым солнцем, – древний, пустой и надменный.
Даже строения казались ей страшными. Она заметила павильоны из резного камня, сплетенные из травы дворцы размером в целый замок, шаткие деревянные башни, облицованные мрамором ступенчатые пирамиды, бревенчатые дворы, открытые небу. Некоторые дворцы вместо стен были окружены терновыми изгородями.
– Они не похожи друг на друга, – сказала она.
– Отчасти ваш брат сказал правду, – признал Джорах. – Дотракиец не умеет строить. Тысячу лет назад, чтобы сделать дом, он вырыл бы себе яму в земле и соорудил бы над ней плетеную травяную крышу. Здания, которые вы видите, возвели рабы или были доставлены сюда из земель, ограбленных дотракийцами. большинство из дворцов, даже самые огромные, казались заброшенными.
– А где люди, которые здесь живут? – спросила Дени. На базаре было полно снующих и крикливых мужчин, однако она заметила, что это лишь евнухи.
– Только старухи из дош кхалина постоянно обитают в священном городе вместе со своими рабами и слугами, – ответил сир Джорах. – И все же Вейес Дотрак достаточно велик, чтобы предоставить кров каждому дотракийцу из каждого кхаласара, если все кхалы вдруг одновременно возвратятся к Матери гор. Старухи предсказывали, что такой день придет. И Вейес Дотрак должен быть готов принять всех своих детей.
Кхал Дрого наконец остановился возле восточного рынка, где торговали караванщики, пришедшие из Йи Ти. Асшая и Сумеречных земель. Матерь гор высилась над головой Дени улыбнулась, вспомнив рабыню магистра Иллирио, рассказывавшую ей о дворце в две сотни комнат с дверями из чистого серебра. Деревянный дворец кхала представлял собой зал для пиршества, грубо срубленные стены поднимались футов на сорок, крыша была изготовлена из расшитого шелка, огромный вздувающийся тент можно было поднять, чтобы оградиться от дождя, или спустить, чтобы открыть над собой беспредельное небо. Вокруг зала располагались конские загоны, огражденные высокими зарослями, очаги, сотни грубых землянок, выраставших из земли подобно миниатюрным холмам, поросшим правой.
Небольшая армия рабов отправилась вперед, чтобы подготовиться к прибытию кхала Дрого. Каждый всадник, выпрыгивая из седла, снимал с пояса свой аракх и вручал его ожидавшему рабу вместе со всем прочим оружием. Кхал Дрого не был здесь исключением. Сир Джорах объяснил ей, что в Вейес Дотрак запрещается носить оружие и проливать кровь свободного человека. Даже ссорящиеся кхаласары забывали здесь про вражду и делились мясом и медом. Пред ликом Матери гор все дотракийцы были родней, одним кхаласаром, одним стадом.
Кохояло явился к Дени, когда Ирри и Чхику помогали ей спуститься с Серебрянки. Старейший из троих кровных всадников Дрого, коренастый, лысый и кривоносый, потерял зубы лет двадцать назад, когда получил удар булавой, спасая молодого кхалакку от наемников, надеявшихся продать его врагам отца Кохолло связал свою жизнь с Дрого в тот самый день, когда благородный муж Дени появился на свет.
У каждого кхала были свои кровные всадники. Поначалу Дени видела в них нечто вроде королевских гвардейцев, поклявшихся защищать своего господина, но здесь связь уходила глубже. Чхику объяснила ей, что кровный всадник – это не просто телохранитель, что все они братья кхала, его тени, самые преданные друзья.
Кровь моей крови, как звал их Дрого, так оно и было. Они жили единой жизнью. Древние традиции табунщиков требовали, чтобы в день смерти кхала вместе с ним умерли бы и его кровные всадники, готовые сопровождать его в Сумеречных землях. Если кхал погибал от руки врага, они жили, пока не свершали месть за убитого, а потом с радостью следовали за ним в могилу. В некоторых кхаласарах, говорила Чхику, кровные всадники разделяли с кхалом и вино, и даже жен, но только не лошадей. Конь мужчины принадлежит лишь ему самому…
Дейенерис была рада, что кхал Дрого не придерживался этих древних обычаев. Ей бы не понравилось принадлежать кому то еще. Но если старый Кохолло обращался с ней достаточно ласково, остальные пугали ее; Хагго, огромный и молчаливый, часто смотрел на нее с яростью, словно бы забывая о том, кто она, а Квото, обладатель жестоких глаз и быстрых рук, любил причинять ей боль. Его прикосновения оставляли синяки на ее мягкой белой коже, Дореа и Ирри иногда рыдали из за него по ночам. Даже лошади как будто боялись Квото.
И все же они были связаны с кхалом Дрого и в жизни, и в смерти, поэтому Дейенерис оставалось только смириться и принять их. Иногда она даже жалела, что у ее отца не было таких защитников. В песнях белые рыцари Королевской гвардии всегда были благородными, доблестными и верными, и тем не менее король Эйерис погиб от рук одного из них, красивого юноши, которого теперь все звали Цареубийцей, а второй, сир Барристан Отважный, перешел на службу к узурпатору. Дени уже начала было подумывать о том, что Семь Королевств населяют лживые люди. Вот когда ее сын сядет на Железный трон, она позаботится о том, чтобы у него были свои собственные кровные всадники, готовые защитить его от любого посягательстве Королевской гвардии.
– Кхалиси, – сказал Кохолло по дотракийски, – Дрого, кровь моей крови, приказал мне сказать тебе, что этой ночью он должен подняться на Матерь гору, чтобы принести жертву богам в честь благополучного возвращения.
Лишь мужчины могли ступить на Матерь, Дени знала это. Кровные всадники кхала отправятся вместе с ним и возвратятся на рассвете.
– Скажи моему солнцу и звездам, что я мечтаю о нем и буду с нетерпением ждать его возвращения, – отвечала она с благодарностью. Дитя внутри ее подросло, теперь Дени легко уставала, а потому бывала рада отдыху. Беременность словно бы заново воспламенила страсть Дрого, и его объятия оставляли Дени в изнеможении.
Дореа повела се к пологому холму, приготовленному для них с кхалом. Внутри было холодно и сумрачно, словно в шатре, сделанном из земли.
– Чхику, пожалуйста, ванну, – приказала она, желая смыта дорожную пыль со своей кожи и прогреть усталые кости. Было приятно сознавать, что они задержатся на какое то время на месте и ей не придется завтра подниматься на Серебрянку.
Вода оказалась обжигающей, как она и любила.
– Сегодня я сделаю подарки своему брату, – рассудила она, пока Чхику мыла ее волосы. – В священном городе он должен выглядеть королем. Дореа, сбегай отыщи его и пригласи поужинать со мной. – Визерис лучше относился к лисенийке, чем к ее дотракийским служанкам, быть может, потому, что магистр Иллирио позволил ему переспать с ней в Пентосе.
– Ирри, сходи на базар и купи фруктов и мяса. Чего угодно, кроме конины.
– Лошадь лучше всего, – заметила Ирри. – Лошадь делает мужчину сильным.
– Визерис не любит конины.
– Сделаю, как ты хочешь, кхалиси.
Она вернулась назад с козьей ногой и корзиной фруктов и овощей. Чхику зажарила мясо со сладкими травами и огненными стручками, облила его медом; кроме того, были дыни, гранаты, сливы и какие то странные восточные фрукты, названий которых Дени не знала. Пока служанки готовили еду, Дени разложила одежду, которую приготовила для брата. Тунику и штаны из хрустящего белого полотна, кожаные сандалии, шнуровавшиеся до колена, бронзовый пояс из медальонов, кожаный жилет, расшитый огнедышащими драконами, – все она проверила своими руками.
Дотракийцы начнут уважать его, если Визерис перестанет быть похожим на бродягу, думала она. Быть может, теперь он простит ее за позор, случившийся посреди степи. Все таки Визерис еще оставался ее королем и братом. Оба они от крови дракона.
Дени как раз разглаживала последний из подарков, плащ из песчаного шелка, зеленый словно трава, с бледно серой каймой, которая подчеркнет серебро его волос, когда появился Визерис, увлекая за собой Дореа. Подбитый глаз ее покраснел от удара.
– Как ты смеешь присылать ко мне эту шлюху со своими приказами! – начал он, грубо бросив служанку на ковер. Гнев его застал Дени врасплох.
– Я лишь хотела… Дореа, что ты сказала ему?
– Кхалиси, прости меня. Я отправилась к нему, как ты сказала, и передала, что ты велишь ему присоединиться к тебе за ужином.
– Никто не приказывает дракону, – огрызнулся Визерис. – Я твой король! Мне следовало прислать тебе назад ее голову! Лисенийка застонала, но Дени успокоила ее прикосновением.
– Не бойся, он тебя не ударит. Милый брат, прошу, прости ее, девушка ошиблась; я велела ей попросить тебя отужинать со мной, если так будет приятно твоей светлости. – Она взяла его за руку и повела через комнату. – Погляди, Это я приготовила для тебя.
Визерис подозрительно нахмурился:
– Что это такое?
– Новое одеяние, я приказала сделать его специально для тебя, – застенчиво улыбнулась Дени.
Он поглядел на нее и пренебрежительно усмехнулся:
– Дотракииские тряпки. Значит, решила переодеть меня?
– Прошу тебя… тебе будет прохладнее в удобнее, я подумала, что если ты оденешься подобно дотракийцам… – Дени не знала, как сказать так, чтобы не пробудить дракона.
– В следующий раз ты потребуешь, чтобы я заплел косу?
– Я никогда… – Ну почему он всегда так жесток? Она ведь только хотела помочь ему. – У тебя нет права на косу, ты еще не одержал ни одной победы…
Этого не следовало говорить. Ярость блеснула а сиреневых глазах Визериса, но он не посмел ударить ее на глазах служанок, посреди воинов ее кхаса. Подобрав плащ, Визерис обнюхал его.
– Пахнет мочой. Быть может, я воспользуюсь им как попоной для коня.
– Я велела Дореа вышить его специально для тебя, – с обидой сказала Дени.
– Эти одеяния достойны любого кхала.
– Я владыка Семи Королевств, а не какой нибудь перепачканный травой дикарь с колокольчиками в волосах! – Визерис плюнул и схватил ее за руку. – Ты забываешься, девка! Ты думаешь, что этот большой живот защитит тебя, если ты разбудишь дракона?
Пальцы его болезненно впились в руку Дени, и на мгновение Дени вновь ощутила себя девчонкой, съежившейся перед лицом его гнева. Она протянула другую руку и ухватилась за тот предмет, который оказался под ней: пояс, который она хотела подарить ему, тяжелую цепь из причудливых бронзовых медальонов. Размахнувшись, она ударила изо всех сил.
Удар пришелся в лицо, и Визерис выпустил ее. Кровь побежала по щеке, там, где край одного из медальонов рассек кожу.
– Это ты вечно забываешься, – сказала Дени. – Неужели ты ничего не понял тогда в степи? А теперь убирайся, прежде чем я велю моему кхасу выволочь тебя наружу. И молись, чтобы кхал Дрого не услышал об этом, или он вспорет тебе живот и накормит тебя твоими собственными внутренностями!
Визерис поднялся на ноги.
– Когда я вернусь в свое королевство, ты с горечью вспомнишь об этом дне, девка! – Он направился прочь, зажимая раненое лицо и оставив подарки.
Капли его крови забрызгали прекрасный шелковый плащ. Дени прижала мягкую ткань к щеке и села, скрестив ноги, на спальных матрасах.
– Твой ужин готов, кхалиси, – объявила Чхику.
– Я не голодна, – печально проговорила Дени. Она внезапно почувствовала усталость. – Разделите пищу между собой, пошлите сиру Джораху, если хотите. – И через мгновение добавила: – Пожалуйста, принеси мне одно из драконьих яиц.
Ирри принесла яйцо с густо зеленой скорлупой, бронзовые пятнышки искрились на его чешуйках, пока Дени поворачивала его маленькими руками. Потом она легла на бок, набросила на себя шелковый плащ и прижала яйцо к животу и маленьким нежным грудям. Она любила эти чудесные камни. Яйца дракона были настолько прекрасны, что иногда одно прикосновение к ним заставляло ее почувствовать себя сильнее, отважнее, словно бы она извлекла силы из замкнутых внутри них каменных драконов.
Так она лежала, обнимая яйцо, и вдруг ощутила, что дитя впервые шевельнулось в ней, словно бы ребенок стремился дотронуться до брата, кровь до крови.
– Это ты дракон, – шепнула Дени. – Ты и есть истинный дракон! Я знаю это. Знаю. – Она улыбнулась, а потом уснула, увидев во сне дом.
1 ... 22 23 24 25 26 27 28 29 30
Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
author-karamzin.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная