Глава шестая - Книга 1 белла глава Обрученные Отвлечение ^ Глава седьмая Неожиданность
Учебные материалы


Глава шестая - Книга 1 белла глава Обрученные



Глава шестая


Отвлечение



Моё увеселение стало первоочередной задачей на Острове Эсме. Мы плавали (ну как сказать, плавала я, в то время как он щеголял своей способностью обходиться без кислорода). Мы исследовали небольшие джунгли, которые окружали низкие скалы. Мы видели попугаев, которые жили среди ветвей в южной части острова. Мы наблюдали закат со скалистой бухты на западе. Мы плавали с морскими свинками, которые резвились среди теплых волн неподалеку. По крайней мере, с ними плавала я; как только в воде появлялся Эдвард, морские свинки немедленно исчезали, как будто бы завидев акулу.
Я знала, что все это значит. Он пробовал как можно сильнее увлечь меня, и тем самым отвлечь и не допустить приставаний с моей стороны. Всякий раз, когда я пыталась попросить его отнестись к этому спокойней с одним из миллиона DVD под плазмой с широким форматом, он выманивал меня из дома волшебными словами, такими как «коралловые рифы», «подводные пещеры» и «морские черепахи». Мы гуляли, гуляли, гуляли целыми днями, так, чтобы я успевала сильно проголодаться, и возвращались на закате солнца.
Я каждый раз валилась от усталости сразу после того как ночью заканчивала обедать; однажды я заснула прямо за кухонным столом, и ему пришлось отнести меня в кровать. Частью его плана было и то, что Эдвард всегда делал слишком много еды для одного человека, а я так хотела есть после купаний и восхождений на вершины, длящихся весь день, что съедала почти все из того, что он готовил. И тогда, будучи сытой и изнеможенной, единственное, на что я была способна – это держать глаза открытыми. Вот, несомненно, в чем его план.
Истощение не слишком способствовало моим попыткам убедить его. Но я не сдавалась. Я пробовала образумить, умолять, нудить, но все напрасно. Раньше я и не задумывалась, с помощью чего я могу повлиять в таком случае.
Теперь мои сны стали очень реалистичными – в первую очередь, это коснулось кошмаров, которые стали более яркими, пожалуй такими же яркими, как цвета на острове. Возможно всё это из-за того, что я просыпалась усталой независимо от того, как долго я спала.
Приблизительно спустя неделю или около того, как мы оказались на острове, я решил пробовать пойти на компромисс. Раньше это срабатывало.
Теперь я спала в синей комнате. Уборщики должны были появиться не раньше следующего дня, и поэтому белая комната была все ещё услана снегом из перьев. Синяя комната была меньше, поэтому и кровать была соответствующей пропорции. Стены были темных тонов, обшитые панелями из тика, и все было украшено роскошным синим шелком.
Я одевала кое-какие вещи из коллекции дамского белья Элис для того чтобы спать в них – и это было не столько откровенно по сравнению со крошечными бикини, которые она упаковала для меня, как только ей представилась такая возможность. Я задалась вопросом, было ли ей видение того, когда бы эти вещи могли мне понадобиться, а затем вздрогнула смущенная этой мыслью.
Я не спеша начала с невинного атласного белья цвета слоновой кости, волнуясь, что демонстрация большого количества моего не приведет к желаемому результату, но я готова была испробовать что угодно. Эдвард, казалось, не замечал ничего, как будто я носила те же самые крысиные старые свитера, которые я одевала дома.
Теперь синяки смотрелись куда лучше - уже пожелтевшие в некоторых местах, и постепенно исчезающие в других. Сегодня вечером я надела один из самых ужасающих нарядов, когда я приводила себя в порядок в облицованной панелями ванной. Это было черным, кружевным, и слишком смущающим, для того чтобы хотя бы взглянуть на это, даже тогда, когда это ещё не на мне. Я боялась взглянуть в зеркало прежде, чем я окажусь в спальне. Мне не хотелось себя нервировать.
Я с удовольствием наблюдала, как выпучились его глаза, но это длилось лишь секунду, пока он не совладал с собой.
- Что ты об этом думаешь? - спросила я, совершая пируэт так, чтобы он смог разглядеть всё.
Он прочистил горло.
- Ты прекрасна. Как и всегда.
- Спасибо, - сказала я немного недовольно.
Я слишком устала для того чтобы сопротивляться мягкой и удобной кровати. Он обвил меня руками и прижал меня к своей груди, но в этом не было ничего необычного – мне было слишком жарко спать без его прохладного тела рядом.
- Я заключу с тобой сделку, - сонно проговорила я.
- Я не буду заключать с тобой никаких сделок, - ответил он.
- Ты ведь не знаешь, что я хочу предложить.
- Не имеет значения.
Я вздохнула.
- Черт возьми. Я действительно хотела … ну да ладно...
Он закатил глаза.
Я захлопнула ловушку и позволила приманке остаться там. Я зевнула.
Понадобиться минута - не достаточно долго для того чтобы удивить меня.
- Ну, хорошо. Что же ты хочешь?”
Я сцепила зубы на секунду, пытаясь удержать улыбку. Единственная причина, по которой он мог бы уступить - это возможность дать мне что-нибудь.
- Хорошо, я тут подумала …, я знаю, что Дартмас это всего лишь статья, иллюстрация к которой дана на обложке журнала, но честно, один семестр колледжа вероятно не убьет меня, - произнесла я, в точности повторяя его давнишние слова, когда он пытался убедить меня отложить превращение в вампира. - Держу пари, Чарли бы не на шутку взволновали слухи из Дартмаса. Безусловно, весьма странно будет, если я не буду отстаиваться от самых мозговитых. Пусть будет … восемнадцать, девятнадцать. В этом ведь нет большой разницы. За год я не покроюсь морщинами.
Он молчал достаточно долго. Потом, шепотом произнес:
- Ты можешь подождать. И остаться человеком.
Я молчала, позволив ему осмыслить моё предложение.
- Почему ты делаешь это со мной? - процедил он сквозь зубы внезапно сердито. - Разве не достаточно трудно безо всего этого? - Он схватился за кружева, рассыпавшихся по моему бедру. На мгновение, я решила, что он собирается разорвать их по шву. Но тут его рука ослабила хватку. - Не имеет значения. Я не буду заключать с тобой никаких сделок.
- Я хочу пойти в колледж.
- Нет, не хочешь. И нет ничего, из-за чего бы стоило рискнуть твоей жизнью вновь. Это причиняет тебе боль.
- Но я действительно хочу пойти. Ну, хорошо, дело не в колледже просто я хочу побыть человеком ещё немного дольше.
Он закрыл глаза и стал дышать через нос.
- Ты сводишь меня с ума, Белла. Разве мы не обсуждали эту причину миллион раз, и разве ты не просила сделать тебя вампиром без промедлений?
- Да, но … теперь у меня есть причина остаться человеком, которой у меня не было раньше.
- И что же это?
- Угадай, - сказала я, и отбросила от себя подушки, чтобы поцеловать его.
Он поцеловал в ответ, но не так что бы я могла подумать, что победа за мной. Больше это походила, на то, что он не хотел задеть моего самолюбия; он целиком и абсолютно себя контролировал. Потом мягко, он отстранил меня и стал укачивать, прижав к груди.
- Ты настолько человечна, Белла. Вся под властью гормонов, - он рассмеялся.
- Это многого стоит, Эдвард. Мне нравиться это во мне. Я не хочу отрекаться. Я не хочу ждать годы в обличии сумасшедшей новообращенной, чтобы толика этой человечности вернулась ко мне.
Я зевнула и он улыбнулся.
- Ты устала. Спи, любимая.
Он принялся напевать колыбельную, которую сочинил, когда мы только познакомились.
- Интересно, почему я так устала, - пробормотала я саркастически. - Может это часть твоего плана или что-нибудь в этом роде.
Он коротко рассмеялся и продолжил напевать.
- Чем больше я устаю, тем лучше я буду спать, ты так думаешь?
Песня прервалась.
- Ты спала как убитая, Белла. Ты и слова не произнесла когда спала, пока мы не вернулись сюда. Если бы не храп, я бы стал волноваться, что ты впала в кому.
Я проигнорировала шутку про храп; я не храплю.
- И не единого звука? Это просто сверхъестественно. Обычно мне сняться кошмары, стоит опуститься в постель. И ещё я кричу.
- Тебе снятся кошмары?
- Очень яркие. Они так сильно утомляют меня, - я зевнула, - и поэтому я не могу поверить, что молчала всю ночь.
- О чем они?
- О разном – но все они из-за цвета.
- Цвета?
- Всё здесь такое яркое и настоящее. Обычно, когда я сплю, я знаю, что это сон. С ними же я не знаю, что сплю. И от этого становиться ещё страшнее.
Он показался мне встревоженным, когда снова спросил:
- Что пугает тебя?
Я слегка задрожала.
- Больше всего... - я колебалась.
- Больше всего? - повторил он.
Я не могла понять почему, но я не хотела рассказывать ему о ребенке из сна, который все время повторялся; было что-то слишком личное в этом необычном кошмаре. И поэтому вместо того, чтобы описать ему полностью весь сон я сказала ему только об одной его части. И её было достаточно, чтобы испугать меня или кого-нибудь ещё.
- Вольтури, - прошептала я.
Он крепче обнял меня.
- Они больше не станут тревожить нас. Ты скоро станешь бессмертной, и у них не будет никаких причин.
Я позволила ему успокоить себя, чувствуя себя немного виноватой, за то, что он не совсем правильно меня понял. Всё дело было вовсе не в этом. Я не испытывала страха за себя, я боялась за мальчика.
Он не был тем же самым мальчиком как в самом первом сне – ребенок-вампир с кроваво-красными глазами, который сидел на груде мертвых людей, которые были мне дороги. У того мальчика, которого я видела во сне четырежды на прошлой неделе, определенно был человеком; у него были румяные щечки, а его большие глаза были мягкого зеленого цвета. Но точно также как другой ребенок, он задрожал со страхом и отчаянием когда Вольтури окружили нас.
В этом сне, как в новом, так и в старом, я просто должна была защитить этого незнакомого ребенка. И больше ничего. В то же самое время, я понимала, что мне не удастся это сделать.
Он увидел выражения опустошения на моем лице.
- Что я могу сделать, чтобы помочь тебе?
Я сбросила с себя это.
- Это ведь только сны, Эдвард.
- Ты хочешь, чтобы я пел? Я буду петь всю ночь, если это поможет укрыть тебя от дурных снов.
- Они не все такие плохие. Некоторые очень даже не плохи. Такие… красочные. Под водой, с рыбами и кораллами. Мне кажется, что это происходит на самом деле, будто это не сон. Возможно, дело в самом острове. Здесь действительно всё очень ярко.
- Ты хочешь вернуться домой?
- Нет. Пока нет. Разве мы не может остаться здесь ещё немного?
- Мы будем здесь столько, сколько ты хочешь, Белла, - заверил меня он.
- Пока не начнется семестр? Раньше-то я не задумывалась об этом.
Он вздохнул. Возможно, он вновь стал напевать, но я заснула прежде, чем убедилась в этом.
Позже, когда я проснулась в темноте, я чувствовала потрясение. Сон был настолько реальным … столь ярким, столь ощутимым. … я чувствовала, что задыхаюсь, не понимая что и где я в этой темной комнате. Лишь только секунду назад, как мне казалось, я была под сверкающим солнцем.
- Белла? - прошептал Эдвард, его руки, обвитые вокруг меня, осторожно меня встряхнули. - С тобой всё хорошо, любимая?
- Ох, - я снова задыхалась. Всего лишь сон. Не реальность. К моему полнейшему удивлению, слезы, заполнившие мои глаза, без предупреждения заструились по лицу.
- Белла! – сказал он уже громче, не на шутку взволновавшись. - Что случилось?
Он вытер слезы с моих пылающих щек ледяными, жесткими пальцами.
- Это был всего лишь сон.
Я не могла сдержать рыданий, вырывающихся из моей груди. Эти глупые слезы вызвались беспокойством, но я никак не могла совладать с охватившим меня горем. Мне было так плохо из-за того, что сон так реален.
- Все хорошо, любимая, с тобой всё в порядке, я рядом. - Он укачивал меня вперед-назад, несколько быстро, для того чтобы успокоить. – Тебе приснилось что-то другое? Всё это только сон, только сон.
- Это не кошмар, - я тряхнула головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони. - Это был хороший сон, - голос снова надломился.
- Тогда почему ты плачешь? - в изумлении спросил он.
- Потому что проснулась! – я застонала и, обвив руками его шею, прижалась к нему со всех сил и снова зарыдала.
Он коротко рассмеялся над моей логикой, но смех был смешан с беспокойством.
- Все в порядке, Белла. Дыши глубже.
- Это было настолько реально, - плакала я. - Я так хотела, чтобы это было на самом деле.
- Расскажи мне об этом,- потребовал он. – Может, станет легче.
- Мы были на берегу... - я затихла, отстранившись, чтобы взглянуть переполненными слезами глазами в его лицо встревоженного ангела, тусклое в этой темноте. Я с задумчивостью смотрела на него, поскольку беспричинное горе стало отступать.
- Ну и? - спросил он, наконец.
Я сморгнула слезы.
- О, Эдвард...
- Скажи мне, Белла, - умолял он, в его глазах читалось сильное беспокойство из-за боли в моем голосе.
Но я не могла. Вместо этого я крепче обняла его шею и лихорадочно прижалась губами к его губам. Это не было обыкновенной прихотью – это была острая, на грани боли потребность. Он ответил мгновенно, но быстро отстранился.
Он совладал со мной так осторожно, как только мог, заставленный врасплох, и, взяв за плечи, отодвинул подальше.
- Нет, Белла, - твердо произнес он, смотря на меня так, как будто бы волнуясь, что я сошла с ума.
Мои руки опустились, признав поражение и странные слезы в новом потоке стали заливать лицо, новое рыдание нарастало в груди. Он был прав, должно быть я действительно сошла с ума.
Он смотрел на меня непонимающе, в его глазах была мука.
- Простиии, - пробормотала я.
Но он подвинул меня к себе, крепко прижав к своей мраморной груди.
- Я не могу, Белла, я не могу! - в его стоне чувствовалась мука.
- Пожалуйста, - сказала я, и мой голос был приглушен его телом, - Пожалуйста, Эдвард.
Я не знала, что именно повлияло на него - мои слезы или дрожь в моем голосе, или же он был сражен внезапностью моего нападения, или же его желание в этот момент было столь же невыносимым как и мое. Не важно, почему именно, но он со стоном прижал свои губы к моим.
И мы начали там, где закончился мой сон.
Когда утром я проснулась, я старалась не двигаться и даже не дышать. Мне было страшно открывать глаза.
Я лежала на груди Эдварда, но его руки не обнимали меня. Плохой знак. Я боялась признать, что уже проснулась и увидеть его ярость независимо от того, на кого она будет направлена сегодня.
Очень осторожно я посмотрела сквозь свои ресницы. Его взгляд был направлен в темный потолок, а руки он сложил за головой. Я приподнялась на локоть так, чтобы можно было лучше разглядеть его лицо. На нем не было ничего, никаких эмоций.
- Много неприятностей на этот раз? – тихо спросила я.
- Куча, - сказал он, повернув голову и ухмыльнувшись мне.
Я облегченно выдохнула.
- Мне жаль, - сказала я. – Я не имею в виду … ну ладно, я точно не знаю, что произошло этой ночью, - я встряхнула головой, вспоминая о неожиданных слезах и сокрушившим меня горе.
- Ты так и не сказала мне, о чем был твой сон.
- Да, не сказала, но в каком-то роде я показала тебе, о чем он был, - я нервно рассмеялась.
- О,- произнес он. Его глаза расширились, и он моргнул. - Интересно.
- Это был очень хороший сон, - пробормотала я.
Он ничего на это не ответил, и поэтому, спустя несколько секунд, я спросила:
- Ты простишь меня?
- Я как раз думаю об этом.
Я села, решив осмотреть себя - по крайней мере, никаких перьев вроде бы не было. Поскольку я стала двигаться, меня охватило легкое головокружение. Я покачнулась и рухнула обратно на подушки.
- Что за … голова раскалывается.
Он обнял меня.
- Ты очень долго спала. Целых двенадцать часов.
- Двенадцать? - как странно.
Я позволила себе провести поверхностный осмотр, пока говорила, стараясь сделать это незаметно. Я выглядела неплохо. Синяки на моих руках были недельной давности, желтыми. Ради любопытства я потянулась. И опять же – все прекрасно. Даже лучше чем прекрасно.
- С вещами все в порядке?
Я смущенно кивнула.
- Подушки всё же выжили.
- К сожалению, я не могу сказать то же самое о твоей, хм… ночной рубашке. - Он показал на пол у ножки кровати, где несколько обрывков черного кружева были усыпаны сверху шелковых тряпок.
- Очень жаль,- сказала я. - Мне они нравились.
- Мне тоже.
- Случилось ли ещё что-то катастрофическое кроме этого? – робко спросила я.
- Я должен буду купить Эсме новую кроватную раму, - признался он, посмотрев через плечо. Я последовала за его пристальным взглядом и с ужасом увидела, что большие куски дерева, очевидно, были просто оторваны от левой стороны спинки кровати.
- Хм, - нахмурилась я. – И почему же я упустила этот момент?
- Наверное, ты становишься очень невнимательной, когда увлечена.
- Я была несколько поглощена этим, - согласилась я, сильно покраснев.
Он коснулся моей пылающей щеки и вздохнул.
- Я действительно хотел бы не делать этого.
Я уставилась на его лицо в поисках, каких бы то ни было, признаков гнева или раскаяния, которых я боялась увидеть. Он пристально смотрел на меня в ответ, выражения его лица было спокойный и непроницаемым.
- Как ты себя чувствуешь?”
Он засмеялся.
- Как? - требовательно повторила я.
- Ты выглядишь такой виноватой, будто бы совершила преступление.
- Я чувствую себя виноватой, - пробормотала я.
- Ну… ты совратила своего горящего от желания мужа. Не слишком серьезное правонарушение.
Он определенно издевался.
Мои щеки запылали сильнее.
- Слово «совратила» подразумевает определенное количество преднамеренности.
- Возможно это не совсем подходящее слово, - согласился он.
- Ты не сердишься?
Он печально улыбнулся.
- Я не сержусь.
- И почему же?
- Ладно... - он сделал паузу. – С одной стороны я не повредил тебя. На этот раз было легче управлять собой, направлять силу на что-то другое, - его глаза вновь стрельнули в сторону разрушенной спинки кровати. - Возможно, потому что в этот раз я лучше знал, чего ожидать.
Радостная улыбка расплылась на моем лице.
- Я же говорила тебе, что всё дело в практике.
Он закатил глаза.
Мой живот заурчал, и он рассмеялся.
- Время человеческого завтрака? - спросил он.
- Пожалуй,- сказала я, вскакивая из кровати. Я двигалась слишком быстро, и до того как равновесие восстановилось, меня закачало словно пьяную. Эдвард поймал меня прежде, чем я смогла врезаться в кухонный шкаф.
- Ты в порядке?
- Если и в моем новом обличье мне не достанется нормальное равновесие, я буду требовать возмещения ущерба.
Этим утром готовила я, и это снова были яйца, поскольку я была слишком голодна, чтобы сделать нечто более замысловатое. Спустя всего несколько минут, в нетерпении, я шлепнула их на тарелку.
- С каких это пор ты съедаешь яичный желток? - спросил он.
- С этих самых.
- Ты знаешь, сколько яиц съела за неделю? - он достал мусорное ведро из-под раковины – оно было заполнено синими коробками.
- Непозволительно много, - сказала я, проглотив обжигающий кусок. - Это место влияет на мой аппетит, - и на мои сны и на мое никуда не годное равновесие, - но мне здесь нравится. Вероятно, мы скоро уедем, и я надеюсь, что мы приедем в Дартмас вовремя? Ух ты, ведь нам наверное нужно найти место где жить и много ещё чего.
Он сел рядом со мной.
- Ты теперь можешь бросить свою выдумку про колледж - ты получила что хотела. И мы не заключали сделку, таким образом, нет никаких связанных с этим условий.
Я фыркнула.
- Я ничего не придумала, Эдвард. Я не трачу своё свободное время, составляя распорядок дня, как некоторые. Что нам нужно сделать, чтобы изнурить Беллу сегодня? - я попыталась изобразить его голос, а он бессовестно рассмеялся. – Я, правда, хочу ещё немного времени побыть человеком. - Я наклонилась и положила руку на его обнаженную грудь. – Я не успела насладиться.
Он с подозрением на меня посмотрел.
- Этим? – спросил он, поймав мою руку, поскольку та успела спуститься вниз, к его животу. - Всё это время дело было в сексе?- он закатил глаза. - Почему я не подумал об этом? - с сарказмом пробормотал он. - Нужно было припасти для себя больше аргументов.
Я рассмеялась.
- Вероятно да.
- Ты настолько человечна, - вновь сказал он.
- Я знаю.
Дразнящая улыбка тронула его губы.
- Так мы едем в Дартмас? Действительно?
- Вероятно, меня исключать за один семестр.
- Я тебя всему научу, - его улыбка стала ещё шире. – Ты будешь учиться в колледже любви.
- Ты думаешь, мы сможем потом найти квартиру?
Он состроил виноватое лицо.
- Ну… у нас вроде бы уже есть там дом. Ну, знаешь, на всякий случай.
- Ты купил дом?
- Недвижимость – это хорошее вложение денег.
Я подняла одну бровь и затем смирилась.
- В таком случае все уже готово.
- Я должен буду удостоверить, сможем ли мы отставить твою машину «до» ещё на некоторое время…
- Да, не дай мог я не буду защищена от танкового нападения.
Он усмехнулся.
- Как долго мы ещё можем остаться? – спросила я.
- Мы свободны во времени. Еще несколько недель, если хочешь. И затем мы можем навестить Чарли прежде, чем отправимся в Нью-Хэмпшир. Мы могли провести Рождество с Рене…
Его слова рисовали весьма счастливое ближайшее будущее, единственный вариант, который был лишен страданий для всех. Но ящик с Джейкобом, едва не забытый, загрохотал, и я поправила себя – почти для всех.
От этого не стало легче. Теперь, когда я, наконец, поняла что значит быть человеком на самом деле, это заставило меня изменить планы. Восемнадцать или девятнадцать, девятнадцать или двадцать … какая в этом разница? Я не слишком бы изменилась за год. Быть человеком с Эдвардом … выбор побуждает к большей изобретательности.
- Несколько недель, - согласилась я. И затем, поскольку и это время не казалось мне достаточным, я добавила. - Так вот, я тут подумала – помнишь, что я говорила тебя о практике?
Он рассмеялся.
- Можешь ты хоть немного не думать об этом? Я слышу лодку. Уборщики должны скоро быть здесь.
Он не хотел, чтобы я думала об этом. Так что же это значит? Он больше не собирался заниматься этим, беспокоясь о практике? Я улыбнулась.
- Позволь мне объяснять Густаво беспорядок в белой комнате, и затем мы сможем прогуляться. Есть место я джунглях на юге…
- Я не хочу гулять. И я не собираюсь сегодня пешком обойти весь остров. Я хочу остаться здесь и посмотреть кино.
Он поджал губы, пытаясь не смеяться над моим раздраженным тоном.
- Хорошо, сделаем, как ты хочешь. Почему бы тебе не выбрать что-нибудь, пока я отрываю дверь?
- Я не слышала стук.
Он повернул голову и прислушался. Пол секунды спустя в дверь постучали робко и застенчиво. Он усмехнулся и отправился в прихожую.
Я отправилась к полкам под большим телевизором и стала рассматривать названия на корешках. Было трудно решить с чего начать. Здесь было больше дисков, чем в прокате.
Я могла слышать низкий, бархатный голос Эдварда, поскольку он вновь вернулся в холл, плавно разговаривая на языке, который я бы назвала безупречным португальским. Другой, более резкий, голос, принадлежавший человеку, отвечал на том же самом языке.
Эдвард вел их в комнату через кухню. Эти два бразильца выглядели невероятно низкими и темнокожими рядом с ним. Один из них – полный мужчина, второй была маленькая женщина, оба с крупными чертами лица. Эдвард с гордой улыбкой жестом указал на меня, и я услышала своё имя, смешанное с порцией незнакомых слов. Я немного покраснела, поскольку вспомнила о пушистом беспорядке в белой комнате, с которым они скоро столкнутся. Маленький человек вежливо улыбался мне.
Но крошечная женщина, с кожей цвета кофе, не улыбалась. Она уставилась на меня со смесью потрясения, тревоги, и её расширенные глаза были полны страха. Прежде, чем я могла среагировать, Эдвард двинулся, чтобы провести их в наш курятник, и они ушли.
Когда он вернулся, он был один. Он стремительно ко мне подошел и приобнял.
- Что с ней такое? - нетерпеливо прошептала я, помня панику на её лице.
Он невозмутимо пожал плечами.
- У Кауры индийские корни. Она была воспитана так чтобы верить суевериям – ну или, ты можешь считать, чтобы быть более осведомленной, чем те, кто живет в современном мире. Она подозревает меня в том, кто я есть, или очень близка к этому, - он все еще не казался взволнованным. - Здесь у них есть свои собственные легенды. К примеру, пьющий кровь демон Либишомен , который охотится исключительно на красавиц, - при этом он покосился на меня.
Только на красавиц? Ну что ж, по крайней мере, это мне льстило.
- Она выглядела испуганной, - сказал я.
- Да, так, но главным образом она волнуется о тебе.
- Обо мне?
- Она боится из-за того, что ты здесь со мной, в полном одиночестве. Он мрачно рассмеялся, а затем посмотрел на стенд с фильмами.
- И почему же ты не выберешь что-нибудь, что мы бы могли посмотреть? Это вполне приемлемая задача для человека.
- Да, я уверена, что фильм непременно убедит ее, что ты человек. - Я рассмеялась и крепче обняла его за шею, поднявшись на цыпочки. Он нагнулся так, чтобы я могла поцеловать его, а за тем его руки сжимающие меня оторвали меня от пола, таким образом, ему не нужно было наклоняться.
- Фильм, шмильм,- бормотала я, в то время как его губы опускались ниже к моей шее, запустив пальцы в его бронзовые волосы.
И тут я услышала вздох, и Эдвард резко поставил меня на место. Каура, застыв, стояла в коридоре, в её темных волосах торчали перья, в руках она сжимала мешок в котором тоже были перья, а на её лице застыло выражение полнейшего ужаса. Она уставилась на меня с осуждением, из-за чего я покраснела и упустила взгляд в пол. Но тут она опомнилась и что-то промямлила, что даже на незнакомом языке звучало как слова извинения. Эдвард улыбнулся и ответил ей весьма тепло. Она отвела свои темные глаза и направилась в холл.
- Она знает, что я знаю о чем она знает? - пробормотала я.
Эдвард рассмеялся над моей замысловатой формулировкой, и сказал:
- Да.
- Вот это,- сказала я, не глядя протянув руку и схватив первый попавшийся диск. - Открой и мы решим, будем ли это смотреть.
Это оказалось старым мюзиклом с улыбающимися лицами и пышными нарядами на обложке.
- Весьма подходит для медового месяца,- одобрил Эдвард.
В то время как актеры на экране танцевали и пели вступительную песню, я сидела, развалившись на диване, к крепких объятиях Эдварда.
- Теперь мы вернемся в белую комнату? - праздно поинтересовалась я
- Не знаю… я уже прикончил спинку кровати в одной комнате, которая возможно теперь и ремонту не подлежит. Может, если мы ограничимся разрушениями в одной комнате, Эсме пригласит нас сюда ещё когда-нибудь .
Я широко улыбнулась.
- Так значит, разрушений будет больше?
Он рассмеялся над выражением моего лица.
- Думаю, было бы безопасней, если обдумать это заранее, а не тогда когда ты нападешь на меня снова.
- Это было бы вопросом времени, - небрежно подтвердила я, но пульс уже успел участиться.
- Какие-то проблемы с твоим сердцем?
- Нет. Я здорова как лошадь, - на секунду я замолчала. – А сейчас ты бы не хотел отправиться в зону разрушений?
- Возможно, было бы более вежливо пождать, пока мы не останемся одни. Может тебя и не волнует то, что я крушу мебель, но это вероятно испугало бы их.
По правде говоря, я уже и забыла про людей в другой комнате.
- Ты прав, черт возьми.
Густаво и Кауре, спокойно ходили по дому, в то время как я с нетерпением ожидала когда же они, наконец, закончат и стараясь обратить внимание на счастливый конец мюзикла. Я уже начала засыпать, несмотря на то, что, по словам Эдварда, я проспала полдня, когда грубый голос меня пробудил. Эдвард поднялся, продолжая качать меня на своих руках, и ответил Густаво на плавном португальском языке. Густаво кивнул и спокойно направился к входной двери.
- Они закончили, - сказал мне Эдвард.
- И это значит, что теперь мы одни?
- Для начала, как насчет ланча? - предложил он.
Я прикусила губу, задумавшись над дилеммой. Я действительно хотела есть.
С улыбкой, он взял меня за руку и повел на кухню. Он так хорошо знал все выражения моего лица, что тот факт, что он не может читать мои мысли не имел никакого значения.
- Это уже вышло из-под контроля,- пожаловалась я когда, наконец, почувствовала, что объелась.
- Хочешь поплавать с дельфинами? – спросил он. - Это помогло бы сжечь калории.
- Может быть потом. У меня есть другой вариант для сжигания калорий.
- И что же это?
- Ну, у нас ещё достаточно осталось от спинки кровати слева…
Но я не закончила. Он схватил меня своими руками и его губы заставили меня молчать, пока он с сумасшедшей скоростью тащил меня в синюю комнату.

^ Глава седьмая


Неожиданность



Стройные ряды черных воинов двигались на меня сквозь подобный защитному покрову туман. Я видела, как рубиновые глаза вспыхивают жаждой, желанием убийства. Губы обнажают острые влажные зубы – кто-то из них рычит, кто-то улыбается.
Я услышала, как позади меня заплакал ребенок, но я не могла повернуться, чтобы посмотреть на него, хотя отчаянно хотела убедиться, что он в безопасности. Я не могла позволить себе ошибки в концентрации.
Они приблизились, их черные одежды вздымались при каждом движении. Я видела их руки с кривыми белыми когтями. Они начали разделяться, чтобы подойти к нам со всех сторон. Мы были окружены. Мы приготовились умереть.
И вдруг, как всполох света при вспышке, вся сцена изменилась. Кое-что осталось прежним – Вольтури все еще преследовали нас, пытаясь убить. Но что действительно изменилось, так это то, как эта картина выглядела для меня. Внезапно, я почувствовала, что желаю этого. Я хотела, чтобы они исполнили свой приговор. Когда я наклонилась вперед, паника сменилась жаждой крови, на моем лице появилась улыбка, и сквозь мои оскаленный зубы вырвалось рычание.
Меня, пораженную этим сном, затрясло как в лихорадке.
В комнате было темно. И было ужасно жарко. От пота слиплись волосы и он стекал вниз по шее.
Я протянула руку, ощупала теплые простыни и убедилась, что они пусты.
- Эдвард?
Именно тогда, мои пальцы наткнулись на что-то гладкое, плоское и жесткое. Лист бумаги, сложенный пополам.
Я взяла записку и отправилась к выключателю.
Записка была адресована Миссис Каллен.
«Я надеюсь, ты не проснешься и не заметишь моего отсутствия, но, если вдруг ты проснулась, я вернусь очень скоро. Я просто отправился на материк на охоту. Возвращайся в постель, и я буду уже рядом, когда ты проснешься в следующий раз. Я люблю тебя».
Я вздохнула. Мы были здесь почти две недели, и я должна была ожидать, что ему придется уйти, но я совсем не задумывалась о времени. Казалось, мы существовали вне времени, живя в какой-то прекрасной стране.
Я вытерла пот со лба. Я чувствовала себя абсолютно проснувшейся, хотя часы показывали чуть больше часа ночи. Я знала, что не смогу заснуть в таком разгоряченном и липком состоянии, в каком я находилась сейчас. И это не упоминая тот факт, что я была уверена, что как только я выключу свет и закрою глаза, то вновь увижу те черные фигуры.
Я встала и бесцельно прошла через весь темный дом, по дороге включая свет. Было так пусто в этом огромном доме без Эдварда. Всё было по-другому.
Я оказалась на кухне и решила, что возможно еда это именно то, что мне сможет сейчас помочь.
Я порылась в холодильнике, пока не нашла все ингредиенты для приготовления жареного цыпленка. Шипение и потрескивание в кастрюле были приятными, столь домашними звуками; пока эти звуки заполняли тишину, моя нервозность отступала. Запах был таким аппетитным, что я начала есть прямо из кастрюли, обжигая себе язык.
После пятого или шестого кусочка, я всё-таки смогла распробовать вкус. Я стала жевать медленнее. Было что-то отталкивающее в аромате? Я проверила мясо и убедилась, что в разрезе оно было белым, но я подумала, было ли оно таким же полностью. Я откусила маленький кусочек в качестве пробы; прожевала дважды. Фу – определенно плохое. Меня передернуло и я выплюнула все это в раковину. Внезапно запах жареного цыпленка стал мне противен. Я взяла полную тарелку и выкинула ее в мусорное ведро, затем открыла окно, пытаясь проветрить помещение. Холодный бриз ворвался в комнату. Было приятно чувствовать его на своей коже.
Я чувствовала себя утомленной, но возвращаться в жаркую комнату не хотелось. Поэтому я открыла большие окна в комнате с телевизором и легла на диван прямо напротив них. Я включила то же самое кино, которое мы смотрели на днях, и быстро заснула на первой же песне.
Когда я открыла глаза снова, солнце уже почти взошло, но не свет разбудил меня. Холодные руки обвились вокруг меня, приподнимая. В то же самое время, я почувствовала внезапную боль в моем желудке, почти такую же сильную, как если бы меня ударили по животу мячом.
- Прости – пробормотал Эдвард, кладя свою прохладную руку на мой липкий лоб. – Так много нужно было продумать. Но я не подумал, как жарко тебе будет без меня. Кондиционер установят до того, когда мне снова придется уйти.
Я не могла сконцентрироваться на том, что он говорил.
– Прости меня, – я задыхалась, изо всех сил пытаясь высвободиться из его рук.
Он автоматически ослабил свои руки.
- Белла?
Я побежала в ванну, прикрывая рот рукой. Я чувствовала себя так ужасно, что даже не поначалу волновалась из-за того, что он последовал за мной, когда я согнулась над унитазом и меня ужасно стошнило.
- Белла? Что случилось?
Я не могла ответить. Он с беспокойством взял меня на руки, убрал волосы от моего лица и ждал, пока я снова смогу нормально дышать.
- Проклятая пропавшая курица, – я застонала.
- Ты в порядке? – в его голосе явно чувствовалось напряжение.
- Нормально, - выпалила я. – Это просто пищевое отравление. Ты не должен этого видеть. Уходи.
- Не похоже на то, Белла.
- Уходи, - я застонала опять, пытаясь подняться, чтобы прополоскать рот. Он осторожно помог мне, игнорируя моё сопротивление.
После того, как я прополоскала рот, он отнес меня в кровать и осторожно присел рядом, поддерживая меня своими руками.
- Пищевое отравление?
- Да, - прохрипела я. – Я приготовила курицу этой ночью. Я попробовала и выкинула ее. Но перед этим я съела несколько кусочков.
Он положил свою холодную руку на мой лоб. Было приятно.
- Как ты чувствуешь себя сейчас?
Я задумалась на мгновение. Тошнота прошла так же внезапно, как и началась. И я чувствовала себя как в любое другое обычное утро.
– Довольно неплохо. Немного голодна, правда.
Он заставил меня ждать час и выпить большой стакан воды, перед тем как пожарил мне яичницу. Я чувствовала себя абсолютно нормально, лишь только немного устала из-за того, что вскочила среди ночи. Он включил CNN - мы были оторваны от мира настолько, что даже начнись Третья Мировая Война, мы бы этого не узнали. Я обессилено лежала на его коленях.
Мне надоели новости, и я повернулась, чтобы поцеловать его. Точно так же как и сегодня утром, острая боль поразила мой живот, когда я передвинулась. Я отстранилась от него, моя рука прижалась ко рту. Я знала, что на сей раз я не смогу добежать до ванной, поэтому я бросилась к раковине.
Он снова держал мои волосы.
- Может, нам стоит вернутся в Рио, и встретиться с доктором? – предложил он с беспокойством, пока я полоскала рот.
Я покачала головой и поплелась в коридор. Доктор ассоциировался у меня с иголкой.
- Я буду в порядке, как только почищу зубы.
Когда я привела в порядок свой рот, я принялась искать аптечку в чемодане, который Элис собрала для меня, полный таких необходимых человеку вещей как бинты, болеутоляющие и – объект моего поиска – Pepto-Bismol (лекарственное средство, избавляющее от проблем с желудочно-кишечным трактом – прим. переводчика). Может, я смогу привести в норму свой желудок и успокоить Эдварда.
Но пред тем, как я нашла Pepto, я внезапно наткнулась на кое-что еще, что Элис запаковала для меня. Я достала небольшую голубую коробочку, положила ее на ладони и долго смотрела на нее, забыв обо всем остальном.
Затем я начала считать про себя. Один раз. Второй. Снова.
Меня остановил стук; маленькая коробочка полетела обратно в чемодан.
- Ты в порядке? – спросил Эдвард через дверь. – Тебе снова плохо?
- И да, и нет, - ответила я, но мой голос звучал приглушенно.
- Белла? Могу я зайти, пожалуйста? – это было сказано с волнением в голосе.
- ОК…
Он вошел и оценил мою позу - я сидела скрестив ноги на полу, рядом с чемоданом, и мое выражение лица, пустое и бросающееся в глаза. Он присел рядом со мной, его рука коснулась моего лба еще раз.
- Что случилось?
- Как много дней прошло со времени нашей свадьбы? - прошептала я.
- Семнадцать – ответил он автоматически. – Белла, что такое?
Я начала считать снова. Я загибала пальцы, заставляя его ждать и повторяя числа про себя. Я была неправа в подсчетах количества дней, которые прошли. Мы были здесь дольше, чем я думала. Я начала считать снова.
- Белла! - прошептал он быстро. – Ты сведешь меня с ума!
Я попыталась сглотнуть. Это не помогло. Поэтому я дотянулась до чемодана и стала рыться там, пока не нашла маленькую голубую коробочку с тампонами. Я достала их в полной тишине.
Он посмотрел на меня в замешательстве. – Что? Ты пытаешься списать недомогание на критические дни?
- Нет, - я умудрилась выдохнуть. – Нет, Эдвард. Я пытаюсь сказать тебе, что мой менструальный цикл должен был начаться пять дней назад.
Выражение его лица не изменилось. Словно я ничего и не говорила вовсе.
- И я не думаю, что у меня пищевое отравление, - добавила я.
Он не ответил. Он словно превратился в статую.
- Сны, - прошептала я сама себе тихо. – Слишком много сплю. Плачу. Вся эта еда. Ох. Ох. Ох.
Взгляд Эдварда казался стеклянным, словно он больше не мог меня видеть.
Рефлекторно, почти случайно, моя рука легла на мой живот.
- Ох! – пискнула я снова.
Я сделал шаг, плавно освобождаясь от безжизненных рук Эдварда. Я никогда не меняла маленькие шелковые шорты и рубашку, которые я одевала в постель. Я отдернула голубую ткань и уставилась на свой живот.
- Невозможно, - прошептала я.
У меня не было абсолютного никакого опыта с беременностью или детьми или какой-то другой частью этого мира, но я не была идиоткой.
Я видела достаточно фильмов и ТВ шоу, чтобы понять, как это бывает. У меня было только пять дней задержки. Даже если я была беременна, мое тело не должно было демонстрировать это. Я не должна была иметь утренних недомоганий. Я не должна была сменить свои привычки в еде и сне.
И я уж точно не должна была иметь небольшую, но реально ощутимую округлость прямо под ребрами.
Я выгнула свое тело в одну сторону, потом в другую, изучая его с каждой стороны, как если бы это могло помочь округлости на животе исчезнуть прямо сейчас. Я положила свои пальцы на небольшую выпуклость, удивляясь как твердо было под моей кожей.
- Невозможно, - повторила я снова, потому что, есть округлость или нет округлости, есть менструация или нет менструации (а здесь точно не было менструации, хотя у меня никогда не было задержки даже на день за всю жизнь), не было никакой возможности для меня быть беременной. Единственным, с кем у меня был секс - это вампир.
Вампир, который все еще сидел на полу словно замороженный, без единого признака, указывающего на то, что он когда-нибудь будет двигаться снова.
Поэтому, здесь должно быть какое-то другое объяснение. Что-то не в порядке со мной. Какое-нибудь странное Южно-Африканское заболевание с признаками беременности, только ускоренной…
И потом я вспомнила кое-что – то утро когда я искала информацию в Интернете, которое, казалось, было целую жизнь назад. Я сидела за столом в моей комнате в доме Чарли, серый свет пробивался в окно. Уставившись на мой доисторический гудящий компьютер, я жадно читала информацию с веб-сайта «Вампиры от А до Я». Прошло меньше 24 часов с тех пор, как Джейкоб Блэк, пытаясь развлечь меня, рассказывал мне квилетские легенды, в которые еще не верил сам, но согласно которым Эдвард был вампиром. Я с беспокойством пробегала глазами по главной странице сайта, которая была посвящена мифам о вампирах со всей земли. Филипиннский данаг, еврейский Естри, румынские вараколаки, итальянские Стрегони Бенефици (на самом деле легенда была о моем настоящем свекре, ранее сотрудничавшем с Вольтури, но конечно, я ничего этого не знала в то время)… Я обращала все меньше и меньше внимания на истории, так как они становились все более и более невероятными. Я помнила только смутные части этих записей. По большей части они выглядели как фантазии, призванные объяснить такие вещи как высокая детская смертность и супружеская неверность.
Нет, милая, я не изменял тебе! Эта сексуальная женщина, которую ты видела убегающей из дома, была дьявольской кровопийцей. Я – счастливиц потому что смог остаться в живых! (Конечно, учитывая то, что я знала сейчас о Тане и ее сестрах, я подозревала, что некоторые из этих случаев могли бы вполне реальным фактом). Как ты можешь обвинять меня в измене, просто потому, что ты возвращаешься домой из двухлетнего путешествия, а я беременна? Это был демон. Он загипнотизировал меня с помощью мистической вампирской силы…
Это была часть описания демонов – талант отца ребенка и беспомощность их жертвы.
Я тряхнула головой, пораженная. Но…
Я подумала об Эсме и, особенно, о Розали. Вампиры не могут иметь детей. Если бы был хотя бы малейший шанс, Розали наверняка использовала бы его. Мифы о демонах были не чем иным, как ложью.
Кроме… ну, здесь была разница. Конечно, Розали не смогла бы забеременеть, потому что она навсегда застыла в том состоянии, в котором она перешла из человеческой жизни в нечеловеческую. Абсолютно не меняясь. Но тело человека может меняться и способно выносить ребенка. Во-первых нужен месячный цикл, и затем более серьезные изменения тела, позволяющие вмещать в себе растущее дитя. Тело Розали не смогло бы измениться.
Но мое тело может. Мое уже изменилось. Я дотронулась до округлости моего живота, которой не было еще вчера.
А мужчины – ну, они практически не меняются в период от половой зрелости и до смерти. Я вспомнила один пустяк, касающийся Чарли Чаплина: ему было семьдесят, когда он стал отцом своего первого ребенка. У мужчин нет определенных лет для зачатия или циклов способности воспроизведения потомства.
Конечно, откуда кому-нибудь знать может ли вампир стать отцом, если их отношения с людьми были невозможны? Какой бы вампир стал бы проверять эту теорию со смертной женщиной? Или эту склонность?
Я могла подумать только об одном.
Часть моей головы была занята обдумыванием фактов, воспоминаний и догадок, когда другая часть – та часть, которая контролировала способность двигать даже самыми маленькими мускулами – была ошеломлена и не способна к нормальным действиям. Я не могла пошевелить губами, хотя я хотела попросить Эдварда объяснить мне, что вообще происходит. Мне нужно было вернуться к тому месту, где он сидел, но мое тело не подчинялось указаниям. Я могла только смотреть в свои потрясенные глаза, отражающиеся в зеркале, а мои пальцы осторожно ощупывали округлость на моем теле.
А потом, как в моем ярком кошмаре вчера ночью, сцена внезапно изменилась. Все что отражалось в зеркале, выглядело абсолютно иначе, хотя ничего конкретно не поменялось.
То, что изменило все – это легкий толчок, который я почувствовала рукой – толчок изнутри моего тела.
В тот же самый момент зазвонил телефон Эдварда, пронзительно и требовательно. Никто из нас не пошевелился. Звонки раздавались снова и снова. Я пыталась абстрагироваться от них, выжидающе прикладывая пальцы к своему животу. В зеркале мое лицо не казалось больше смущенным – теперь оно было вопрошающим. Я почти не заметила, когда неожиданные слезы в полной тишине стали скатываться по моим щекам.
Телефон продолжал звонить. Я надеялась, Эдвард ответит – мне не хотелось портить замечательный момент. Возможно, самый главный момент в моей жизни.
Звонок! Звонок! Звонок!
Наконец, раздражение пересилило другие чувства. Я опустилась на колени рядом с Эдвардом – заметив, что я стала двигаться с большей осторожностью, в тысячу раз больше следя за каждым своим движением – и похлопывала по его карманам, пока не нашла телефон. Я ожидала, что вот сейчас он очнется и ответит сам, но он был абсолютно недвижим.
Я узнала номер и без труда догадалась, почему она звонит.
- Привет, Элис, - сказала я. Мой голос звучал не лучше чем раньше. Я прочистила горло.
- Белла? Белла, ты в порядке?
- Да. Ммм. А Карлайл рядом?
- Он рядом. В чем проблема?
- Ну я… не уверена на все сто процентов…
- С Эдвардом все в порядке? - спросила она с беспокойством. Она выкрикнула имя Карлайла, а затем продолжила. – Почему он сам не ответил на звонок? – до того как я успела ответить на ее первый вопрос.
- Я не уверена.
- Белла, что происходит? Я только, что увидела…
- Что ты увидела?
Ответом мне была тишина.
– Карлайл здесь, - наконец ответила она.
Я почувствовала, словно по моим венам заструилась ледяная вода. Если бы Элис видела меня с зеленоглазым, ангелоподобным ребенком на руках, она бы мне это сказала. Правильно?
В то мгновение, что я ждала ответа Карлайла, видение, которое я представила для Элис, окрылило меня. Маленький, красивый малыш, даже еще более прекрасный, чем мальчик в моем сне – малыш Эдвард в моих руках. Тепло заструилось по моим венам, изгоняя холод.
- Белла, это Карлайл. Что случилось?

- Я... – Я не была уверена, как мне ответить. Засмеется ли он, услышав мои соображения, назовет сумасшедшей? Может быть это просто очередной яркий сон? – Я немного волнуюсь за Эдварда... Может ли вампир быть в шоке?
- Он был ранен? – голос Карлайла внезапно стал настойчивее.
- Нет, нет, - я поспешила заверить его. – Просто… Он удивлен.
- Я не понимаю, Белла.
- Я думаю… ну, я думаю… может быть… я могу быть… - я глубоко вздохнула. – Беременной.
Как будто подтверждая это, я снова почувствовала легкий толчок в моем животе.
После долгой паузы, медицинский опыт Карлайла взял верх.
- Когда был первый день твоего последнего менструального цикла?
- За шестнадцать дней до свадьбы. – Я просчитала все в уме уже несколько раз и могла ответить на этот вопрос с уверенностью.
- Как ты себя чувствуешь?
- Странно, - ответила я, и мой голос сорвался. Еще несколько слезинок скатились по моим щекам. – Это звучит неправдоподобно, я знаю. Еще слишком рано для всего такого. Может быть, я просто сошла с ума. Но меня посещают странные сны, и я постоянно ем, и плачу, и мое настроение меняется… и… Я клянусь, что-то двигается внутри меня прямо сейчас.
Голова Эдварда поднялась.
Я вздохнула с облегчением.
Эдвард протянул руку к телефону, его лицо было белым как снег и жестким.
- Ммм… Мне кажется. Эдвард хочет поговорить с вами.
- Дай ему трубку, - попросил Карлайл напряженно.
Не до конца уверенная, что Эдвард сможет говорить, я вложила телефон в его руку.
Он поднял телефон к уху.
– Это возможно? – прошептал он.
Он долго слушал, глядя в никуда пустыми глазами.
- А Белла? – спросил он. Его рука обвилась вокруг меня, притягивая меня ближе к себе.
Он слушал еще некоторое время и затем сказал:
- Да. Да, я сделаю.
Он убрал трубку и нажал на кнопку «окончание разговора». И сразу же стал набирать новый номер.
- Что сказал Карлайл? – спросила я нетерпеливо.
Эдвард ответил безжизненным голосом.
– Он думает, что ты беременна.
Эти слова теплотой прошлись по моему позвоночнику. Снова легкий толчок внутри меня.
- Куда ты звонишь сейчас? – спросила я, когда он поднес трубку к уху.
- В аэропорт. Мы возвращаемся домой.
Эдвард разговаривал по телефону больше часа без перерыва. Я предположила, что он пытается организовать наш перелет домой, но я не была уверена, так как он не говорил по-английски. Мне казалось, что он спорит с кем-то; он разговаривал сквозь зубы.
Разговаривая по телефону, он начал паковать наши вещи. Он перемещался по комнате как небольшое злобное торнадо, оставляя вместо разрушений идеальный порядок. Он кинул на кровать стопку моей одежды, даже не взглянув на нее, так что я решила, что пришло время одеваться. Он продолжал свой телефонный разговор.
Когда я больше не могла выносить его бьющую через край энергию, я покинула комнату. Его безумная концентрированность вызвала боль в моем животе – не такую, как утренняя болезнь, просто мне стало некомфортно. Я подожду где-нибудь в другом месте, пока это его настроение пройдет. Разговаривать с этим холодным, сосредоточенным Эдвардом я не могла, честно говоря, он немного пугал меня.

Как обычно, я оказалась в кухне. В буфете я нашла пакет печенья. Рассеянно я стала жевать их, разглядывая через окно песок и скалы, деревья и океан – все блестело на солнце.
Кто-то толкнул меня.
- Я знаю, - сказала я. – Я тоже не хочу уезжать.
Я смотрела в окно еще мгновение, но толчок не повторился.
- Не понимаю, - прошептала я. – Что здесь не так?
Удивительно, без сомнения. Даже ошеломительно. Но неправильно?
Нет.
Так почему Эдвард в такой ярости? Ведь он сам настаивал на свадьбе.
Я не могла понять причину его поведения.
Может быть, желание Эдварда попасть домой прямо сейчас не было таким уж неправильным. Он хочет, чтобы Карлайл осмотрел меня и убедился, что мои заключения верны – хотя в моей голове не было никаких сомнений, касательно этого факта. Может быть, они хотят понять, почему я уже настолько беременна, с округлым животом, толчками и всем остальным. Это было не нормально.
Как только я подумала об этом, я была уверена, что поняла все правильно. Он, должно быть, беспокоиться за ребенка. Я просто еще не разобралась во всем, чтобы начать беспокоиться. Мой мозг работал медленнее, чем его мозг – я все еще была потрясена картиной, которую вообразила себе раньше: маленький ребенок с глазами Эдварда – зелеными, такими, какими они были, когда он был человеком – лежал спокойно и красиво на моих руках. Я надеялась, он унаследует все черты Эдварда, без какого-либо моего вмешательства.
Было забавно, как резко это видение стало для меня необходимым. От этого первого маленького касания, весь мой мир переменился. Там, где раньше была только одна вещь, без которой я не могла жить, появилась другая. Не было никакого противоречия – моя любовь не была разделена между ними; это было совсем не так. Это выглядело так, как если бы мое сердце росло, становясь больше в два раза в этот самый момент. Все это появившееся в сердце пространство было уже заполнено. Я почти чувствовала головокружение.
Я никогда раньше в действительности не понимала боль и обиду Розали. Я не когда не представляла себя матерью, никогда не хотела этого. Было легко пообещать Эдварду и убедить его, что я не волнуюсь о детях, потому что это так и было. Дети как таковые никогда не были важны для меня. Они казались просто громкими существами. Мне никогда не приходилось много нянчиться с ними. Когда я мечтала, что Рене подарит мне брата, я всегда представляла себе старшего брата. Кого-нибудь, кто будет заботиться обо мне, а не наоборот.
Этот ребенок, ребенок Эдварда, был абсолютно другим.
Он был нужен мне как воздух. И не потому, что выбора не оставалось.
Может быть, у меня было просто плохое воображение. Может быть, поэтому я не могла представить себя замужем, до тех самых пор, пока действительно не вышла замуж, не могла представить, как сильно я буду хотеть ребенка, пока на самом деле не забеременела…
Когда я положила руку на живот, ожидая еще одного толчка, слезы потекли по моим щекам снова.
- Белла?
Я повернулась, взволнованная тоном его голоса. Он был чересчур холодный, чересчур осторожный. Его лицо соответствовало голосу, пустое и жестокое.
А потом он увидел, что я плачу.
- Белла! – Он пересек комнату в мгновение и взял мое лицо в ладони. – Тебе больно?
- Нет, нет…
Он притянул меня к своей груди.
– Не бойся. Мы будем дома всего через шестнадцать часов. Ты будешь в порядке. Карлайл позаботиться об этом, и ты будешь в порядке, ты будешь в порядке.
- Позаботиться об этом? Что ты имеешь в виду?
Он отстранился и посмотрел мне в глаза.
– Мы вытащим это, до того, как оно сможет причинить тебе боль. Не бойся. Я не позволю этому ранить тебя.
- Это? – выдохнула я, открыв рот.
Он недовольно посмотрел мимо меня на дверь.
– Черт возьми! Я забыл, что Густаво должен был прийти сегодня. Я избавлюсь от него и тут же вернусь. – И он покинул комнату.
Я облокотилась на подоконник, ища помощи. Мои колени дрожали.
Эдвард только что назвал маленького драчуна внутри меня вещью. Он сказал, Карлайл вытащит его из меня.
- Нет, - прошептала я.
Я была неправа раньше. Он вовсе не волнуется о ребенке. Он хочет причинить ему боль. Красивая картинка в моем воображении мгновенно сменилась на что-то темное. Мой прекрасный ребенок плачет, мои слабые руки не могут защитить его…
Что мне делать? Смогу ли я договориться с ними? Что если нет? Не объясняет ли это странную тишину в разговоре с Элис? Это то, что она видела? Эдвард и Карлайл, убивающие моего маленького идеального малыша, до того, как он сможет жить?
- Нет, - пробормотала я снова, мой голос стал сильнее. Это не будет. Я не допущу этого.
Я слышала, что Эдвард снова говорит по-португальски. И снова ругается. Его голос стал ближе, и я услышала, как он фыркнул от раздражения. А потом я услышала другой голос, низкий и робкий. Голос женщины.
Он вошел в кухню опередив её и направился ко мне. Он вытер слезы с моих щек и, едва двигая губами, пробормотал прямо мне в ухо:
- Она настаивает на том, чтобы оставить продукты, которые принесла – хочет приготовить нам обед. – Если бы он был чуть менее напряжен, менее взбешен, я знала, он бы закатил глаза. – Но это просто причина – она хочет убедиться, что я еще не убил тебя. – под конец его тон стал совсем ледяным.
Кауре нервно стояла в углу, держа посуду в руках. Хотела бы я говорить по-португальски или чтобы мой испанский был чуточку лучше. Тогда я смогла поблагодарить эту женщину, которая вызывает на себя гнев вампира, только чтобы убедиться, что я в порядке.
Ее глаза метались между нами. Я видела, что она оценивает цвет моей кожи, влажность моих глаз. Пробормотав что-то, что я не смогла понять, она поставила посуду на стол. Эдвард резко сказал ей что-то; я никогда еще не слышала, чтобы он вел себя так грубо. Она повернулась, чтобы уйти и легкое колыхание ее длинной юбки донесло до меня запах еды. Он был очень сильным – лук и рыба. Я закрыла рот и бросилась к раковине. Я чувствовала руки Эдварда на моем лбу, слышала его тихое бормотание, которым он пытался успокоить меня. Его руки исчезли на мгновение, и я услышала звук закрывающегося холодильника. К счастью, вместе с этим хлопком исчез и запах, а холодные руки Эдварда прикоснулись к моему разгоряченному лицу. Все закончилось очень быстро.
Я ополоснул свой рот, пока он нежно гладил мою щеку.
Я снова почувствовала маленький толчок внутри.
Все в порядке. Мы в порядке, обратилась я к своему животу.
Эдвард развернул меня и обнял. Я положила голову ему на плечо. Мои руки, инстинктивно, накрыли мой живот.
Я услышала легкий вздох и оглянулась.
Женщина все еще была здесь, неуверенно стоя в дверях и протягивая руки, словно она хотела как-нибудь помочь. Ее глаза, не отрываясь, смотрели на мои руки, выдавая потрясение. Ее рот был широко открыт.
Эдвард вздохнул тоже и он резко повернулся к женщине, заслоняя меня своим телом. Его рука обвилась вокруг меня, как если бы он нес меня на спине.
Внезапно Кауре начала кричать на него – громко, яростно, ее непонятные слова как ножи летали по комнате.
Она подняла свой маленький кулак и, тряся им в воздухе, сделала два шага вперед. Несмотря на ее ярость, было легко увидеть страх в ее глазах.
Эдвард тоже пошел к ней навстречу, и я схватила его за руку, опасаясь за женщину. Но когда он прервал ее тираду, его голос застал меня врасплох, учитывая, как грубо он звучал тогда, когда она не кричала на него. Сейчас голос был подавленный, он словно оправдывался. Не только это, но даже само звучание было другим, более гортанным, без всяких эмоций. Я не думала, что он все еще говорит по-португальски.
На мгновение женщина уставилась на него в изумлении, а затем ее глаза сузились, и она начала долго говорить что-то на том же самом дьявольском языке.
Я видела, что его лицо стало грустным и серьезным, он кивнул один раз. Она сделала несколько шагов назад.
Он подошел к ней вплотную, жестами указывая на меня, а затем положил свою ладонь на мою щеку. Она снова начала говорить с ним злобно, обвиняюще махая руками в его направлении и жестикулируя. Когда она замолчала, он снова умоляюще сказал что-то тем же низким, настойчивым голосом.
Выражение ее лица изменилось – она пристально смотрела на него, и сомнение было написано на ее лице, пока он говорил, ее глаза изучали мое смущенное лицо. Он перестал говорить, и было ясно, что она обдумывает что-то. Она посмотрела на нас, а затем, словно бессознательно, шагнула вперед.
Руками она описала круг вокруг своего живота. Я уставилась на нее – неужели ее легенды о хищных кровопийцах не исключают этого? Может быть, она знает что-то о том, кто растет сейчас внутри меня?
Она сделала еще несколько шагов вперед, уже более уверенно, и задала несколько вопросов, на которые он терпеливо ответил. Затем он задал всего один вопрос. Она сомневалась, но затем медленно покачала головой. Когда он заговорил снова, его голос звучал так отчаянно, что я шокировано уставилась на него. Его лицо было искажено болью.
Вместо ответа, она медленно приближалась, пока не была достаточно близко, чтобы положить свою маленькую руку на мою, лежащую поверх живота. Она сказала всего одно слово по-португальски.
- Morte, - прошептала она тихо. Затем повернулась, ее плечи опустились, словно этот разговор состарил ее, и покинула комнату.
Я достаточно знала испанский, чтобы понять это слово.
Эдвард замер снова, пристально смотря ей вслед все с тем же мучительным выражением на лице. Несколько секунд спустя я услышала шум лодки и весел, а потом они был уже далеко.
Эдвард не двигался, пока я не собралась в ванную. Он тут же схватил меня за плечи.
- Куда ты идешь? – прошептал он с болью в голосе.
- Снова чистить мои зубы.
- Не волнуйся о том, что она сказала. Это просто легенды, старые рассказы для развлечения.
- Я не поняла ничего, - сказала я, хотя это было не совсем правдой. Как будто я могла не учитывать что-то, только потому, что это была просто легенда. Моя жизнь была окружена легендами со всех сторон. И все они были правдой.
- Я запаковал твою зубную щетку. Сейчас достану ее.
Он прошел в ванну вперед меня.
- Как скоро мы уезжаем? – спросила я.
- Как только ты закончишь.
Он ждал меня, чтобы снова запаковать щетку. Я вручила ее ему, как только почистила зубы.
- Я отнесу сумки в лодку.
- Эдвард…
Он обернулся.
– Да?
Я медлила, пытаясь придумать что-то, чтобы побыть несколько секунд в одиночестве.
- Не мог бы ты… взять какой-нибудь еды? Ну, знаешь, в случае, если я снова почувствую голод.
- Конечно, - сказал он и его глаза посмотрели на меня с нежностью. – Не волнуйся ни о чем. Мы будем у Карлайла, всего через несколько часов. Все это закончится очень скоро.
Я кивнула головой, не доверяя своему голосу.
Он развернулся и покинул комнату, неся по огромному чемодану в руке.
Я бросилась к телефону, который он оставил на подоконнике. Это было так не похоже на него, забывчивость – забыть, что Густаво должен прийти, оставить здесь свой телефон. Он был так напряжен, что перестал быть похожим сам на себя.
Я с щелчком раскрыла телефон и начала искать номер. Я была так рада, что он выключил звук, испугавшись, что он может потревожить меня. Он все еще в лодке? Или уже вернулся? Услышит ли он, если я тихонько поговорю на кухне?
Наконец я нашла номер, который был мне нужен. Номер, по которому я не звонила еще никогда в жизни. Я нажала копку вызова и скрестила пальцы.
- Алло? – ответил мне голос похожий на перезвон золотых колокольчиков на ветру.
- Розали? – пошептала я. – Это Белла. Ты должна помочь мне.

^ КНИГА 2 ДЖЕЙКОБ


Пролог


Жизнь – дерьмо, и все мы сдохнем.
Да, и я именно один из таких счастливчиков.

4 5 6 7 8 9 ... 33
Карта сайта

Последнее изменение этой страницы: 2018-09-09;



2010-05-02 19:40
author-karamzin.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная