Карамзин Николай Михайлович
Карамзин Николай Михайлович
1766-1826

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Сочинения
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (30)


"И. З. Серман. Парижский друг Карамзина"
Карамзин Николай Михайлович - Рефераты - "И. З. Серман. Парижский друг Карамзина"

года. Именно в этой, второй части "Духовидца" и находится "рассказ сицилийца", использованный Карамзиным в качестве сюжетной основы для своего элегического отрывка "Сиерра -- Морена".
   Остается неясным, как Карамзин мог отнестись к первой части "Духовидца", где разоблачаются мнимые чудеса и их исполнитель оказывается профессиональным шарлатаном и фокусником?
   Предполагаю, что подобные разоблачения мнимых чудес уже не представляли особого интереса для Карамзина, внутренне очень отдалившегося от масонства еще в Москве, перед поездкой в Европу.
   Кстати отмечу, что, как кажется, уже само название шиллеровского романа иро­нично, ибо никаких "духов" никто в романе не видит.
   Среди немногих записей о времяпровождении двух друзей есть следующая, кото­рую мы уже частично цитировали выше, -- 27 мая Вольцоген записывает: "Мы, Ка­рамзин и я, пошли к Термам на рю де ля Гарп. Здесь, говорят, останавливался импе­ратор Юлиан Отступник; здесь проживал Карл Великий и здесь -- согласно Мерсье, происходили сцены между его младшей дочерью и Егинхардом" (Р. 152). Ссылка на Мерсье позволяет понять, откуда Карамзин черпал свои заметки об этих Термах: "Пу­тешествие мое кончилось улицей Арфы, de la Harpe, где я видел остатки древнего римского здания, известного под именем Palais de Thermes: огромную залу с круглым сводом, вышиною в 40 футов. Историки думают, что это здание древнее времен Иу-лиановых; по крайней мере Иулиан жил в нем, когда Гальские легионы назвали его римским императором, <...> Тут жили французские цари Кловисова поколения; тут заключены были любезные дочери Карла Великого за их нежные слабости..." (с. 264--265).
   Теперь я хочу позволить себе предположительно установить, что мог Вольцоген, живший в Париже с сентября 1788 года, рассказать Карамзину о тех событиях, кото­рых он, Вольцоген, был заинтересованным свидетелем.
   К сожалению, по неизвестным причинам Вольцоген прервал свой дневник и по­этому у него нет записей о казни Фулона. Карамзин был в Женеве, когда Фулон стал одной из первых жертв революции: как глава интендантского ведомства, и поэтому особенно ненавидимый парижанами, он был растерзан толпой после штурма Басти­лии. В письме из Лозанны Карамзин пишет, что завтракал с двумя французскими маркизами, которые "сообщили мне весьма худое понятие о парижских дамах, ска­зав, что некоторые из них, видя нагой труп несчастного дю-Фулона, терзаемый на улице бешеным народом, восклицали: как же он был нежен и бел! И маркизы расска­зывали об этом с таким чистосердечным смехом!!" (с. 154).
   К событиям, о которых Вольцоген мог рассказать Карамзину, я отношу казнь Фавраса: о ней Вольцоген сделал в своем дневнике обширную запись. Фаврас был по­вешен в феврале 1790 года по обвинению в подготовке бегства короля. Судя по по­дробностям записи Вольцоген на ней присутствовал: "Сегодня маркиз де Фаврас был казнен, стечение народа было поразительно, Гревская площадь окружена войсками. Не было возможности проделать путь сквозь толпу. Жестокость толпы показала в этом случае жестокую и беспощадную природу этого народа, его подлые чувства и не­укротимую ярость <...> Здесь толпа требовала головы человека, который ей ничего не сделал; здесь она аплодировала вовсю, когда несчастный с невероятной твердостью со­вершал публичное покаяние перед церковью; здесь она громко кричала, когда его по­вели на место казни; она кричала жестокие и душераздирающие "браво" в уши бед­ного Фавраса <...>Когда на лестнице он повернулся к толпе и посоветовал ей быть покорной судьбе, спокойствие установилось, его жена и дети, утверждая его невинов­ность, потом, повернувшись к палачу, сказали: "Исполняй свой долг". Палач это сде­лал, но дрожа, растроганный слезами, так что несчастный страдал долго, тогда как толпа не прекращала аплодировать bons mots по поводу его гримас и страданий. Вот народ гуманный и милый, который хочет быть свободным, так он надеется использо­вать свободу" (Р. 142).
   Ю. М. Лотман так объясняет траурное одеяние королевской семьи, увиденное Ка­рамзиным в придворной церкви: "...королевская семья носит траур по маркизу Фав-расу, повешенному на Гревской площади в конце февраля 1790 г. по обвинению в за­говоре, имевшем целью похищение королевы. На самом деле имела место конспира­ция с участием королевы, графа Прованского и, вероятно, Мирабо. Фаврас взял всю вину на себя, и заговор остался нераскрытым. Однако в Париже циркулировали слухи, -- возможно, известные Карамзину, -- что Фаврас был обманут своими высокими покровителями и до последней минуты надеялся, что приговор не будет приведен в исполнение. Уже на эшафоте он хотел сделать важные признания,
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Карамзин Николай Михайлович - Рефераты - "И. З. Серман. Парижский друг Карамзина"


Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"